— Я вырос и понял одну вещь. Твоя мама заслуживает уважения хотя бы потому, что терпит характер моего отца. Это раз! Второе. На каждую пещеру с сокровищами найдется свой хитрый дракон. То, как мой жадный отец осыпает ее драгоценностями, это еще надо умудриться. Моей покойной матери он не подарил и половины из того, что сыплется на твою, как из рога изобилия. Так что он заслуживает почетную фамилию Эберхарт, — заметил Вивернель, гладя мою спину.
— Мама ни разу не подлая, — заметила я, обидевшись.
— А кто сказал, что мама — подлая? Или коварная? Она не теряет надежды, что я изменюсь. Она любит меня, жалеет. У нее очень доброе сердце. Но при этом есть невероятная предприимчивость. И мой отец был ею покорен, — заметил Вивернель. — А ты, вижу, совсем приуныла… Это Морис на тебя так действует, не так ли? И его наставления? Глуши сверху, поворот, удар, еще удар, добивай! Технически ты совершенна. Но… В тебе нет воли к победе… Ты уже заранее распрощалась с жизнью…
— К чему ты ведешь? — прошептала я.
— К тому, что тебе нужна жажда жизни… — прошептал Вивернель. — Желание жить… А тебе не за чем… Ни мести, ни ненависти, ни желания что-то заполучить… Ты должна сражаться ради жизни. Ради того, что она тебе может подарить… А если ты думаешь, что видела в жизни все, придется тебя немного разубедить…
Я почувствовала, как шуршат юбки моего платья, почувствовала, как первая обжигающий шепот шепчет мне слова любви.
— Я так хотел тебя… — слышала я голос, в котором тонула. — А ты все время была с Морисом. Я терпел ваши издевательства… Шутки… Я все терпел, чтобы однажды сделать вот так…
В этот момент я простонала от боли… Но мой стон заглушил поцелуй. Нежные руки скользили по моему телу, заставляя мурашки подниматься к затылку.
Теперь я понимаю, в чем разница… Его объятия, его поцелуи, его движения заставляли меня забыть обо всем на свете… Мне казалось, что его яд растекается по моим венам. И я вот-вот умру. «Нет, правда… Лучше такая смерть…», — шептало сердце. И мне казалось, что она вот-вот наступит. Мне не хватало ни воздуха, ни сил…
— Тише, тише, — прошептал Вивернель, покрывая поцелуями мои пересохшие губы.
Я прижалась к нему, слыша, как гулко бьется его сердце. Даже если он меня не любит… Даже если это так… Я понимала Аурику. Если она чувствует тоже самое, что я, то, видимо, судьба решила отыграться на мне!
Но я не жалею. Ни о чем не жалею…
— Ладно, я пошел к Энне! — послышался голос Вивернеля. Он говорил так, словно ничего не случилось. — А то она там без меня заскучала, наверное…
В этот момент я почувствовала боль. Настоящую. И жгучую ярость.
Он снял собственное заклинание с двери и вышел. Я быстро надела платье, чувствуя, как дрожат мои руки.
Пока я воевала с застежками, кольцо вспыхнуло. Я посмотрела на него. Мой взгляд снова пробежал по надписи.
— Той, которую я люблю больше жизни, — прочитала я, чувствуя, как сердце забилось.
— Но ведь это кольцо его матери, — прошептала я, глядя на надпись. И тут я вспомнила, что папа Альвер в первый раз женился не по любви, а по расчету. И в его первом браке о любви с обеих сторон речи быть не могло. Значит, надпись появилась недавно.
Я посмотрела на дверь, которая за ним закрылась, и прижала кольцо к груди.
Я вышла и направилась в свою комнату. Я сидела на кровати, глядя на свои руки, чувствуя себя странно.
— Спишь? — послышался голосок Аурики. Она толкнула дверь, а я подняла голову. — Тю, я то думала, что она уже пьяная валяется.
— А где Морис? — спросила я, глядя на сестру.
— Спит у меня в комнате. Пока он меня убаюкивал, уснул сам! — заметила Аурика. — Ты чего грустишь?
— Ничего, — отмахнулась я.
— А, понятно, — заметила Аурика, хитро глядя на меня. — Ну что? Целовались?
Я промолчала.
— Ну, я умею хранить секреты, — заметила Аурика. — Просто они очень дорого стоят, и пока что на них ни у кого не хватает денег.
Я принюхалась к ней.
— А почему от тебя пахнет духами Вивернеля? — спросила я, глядя на сестру.
— Что? — удивилась Аурика, нюхая свое платье. — А! Просто я стащила его флакон из дома… Пусть думают, что у меня есть парень! А духи мне его очень нравятся… Ну, так что стряслось?
— Ничего, — произнесла я.
— Знаешь, я тут подумываю кольцо заказать для Мориса, — заметила Аурика. — С гравировкой… Чтобы он всегда помнил о том, что я его люблю…
Я посмотрела на кольцо, а потом на сестру, которая беззаботно болтала ногами. Она что-то знает?
— Ты что-то знаешь? — спросила я, встревожено.
— Совершенно ничего! Ты о чем сейчас? Ой, беда с вами, — зевнула сестра, откидываясь на подушки. — Ты что? Все? Выпускной закончила? Да?
— Ну да. Надо будет собираться домой, — улыбнулась я. Я коснулась пальцами кольца. Это кольцо его матери… Я вспомнила, как мама рассказывала про портрет под подушкой у маленького Вивернеля. Это кольцо, если это правда кольцо его матери, то это — единственная ценность, что у него была…
— Ну, достаем чемоданы! Вот родители обрадуются! — заметила Аурика. — Пойду будить Мориса!
Мы вернулись домой под утро.
