Энна бросилась на меня сверху, а я увидела, как мелькает ее горло, в которое нужно вцепиться. Но не успела на долю секунды.
— Нравится мой маникюр? — прошипела Энна. — Догадайся, что это?
Я чувствовала, как она пытается разодрать меня когтями, но я не отставала.
— Это… яд Вивернеля, — произнесла Энна, взмывая вверх. — Так что ты уже проиграла!
В этот момент я чуть не похолодела от ужаса. Неужели он дал ей свой яд, чтобы она убила меня? После того, что между нами было, он все-таки дал ей яд!
Боль внутри была такой раздирающей, что я почувствовала, как у меня из груди вырывается рев. Предатель! Предатель!!! Значит, он выбрал Энну! Понятно! А меня он держал на всякий случай! Неважно, кто станет королевой! Ему плевать! Ну я им покажу!
Буря внутри ослепила, а я чувствовала, что мне нечего терять! Совсем нечего! Я уже умерла, так что надо сделать это с честью! Надо утащить и ее на тот свет… Я клянусь, она в живых не останется!
Я не помнила себя, когда бросалась на Энну, пытаясь яростно достать до ее шеи зубами. Мы то взмывали вверх, то падали вниз. Я не чувствовала боли. Не чувствовала ее ударов. Все чувства внутри заглушила ярость.
— Я смотрю, ты разошлась, — послышалось шипение Энны. Она рвала меня когтями, а я не отставала. Мне уже терять нечего! Я уже умерла!
Я не оставлю Энну Аурике. Платья и украшения да, но не Энну. Может, так оно и должно быть? Может, природа так задумала изначально? Что мы с Энной погибнем вместе, а королевой станет Аурика?
— Куда пошла! — ревела я, понимая, что Энна взлетает все выше.
Я уже умерла! Мне нужно успеть убить ее, пока яд не подействовал окончательно и не скинул меня с небес!
По сравнению с битвой в Академии это была совсем другая битва. Там не было ярости и отчанной злости. Сейчас я понимала, что счет идет на минуты… И сражалась в последний раз! Мне уже нечего и некого терять! Мое сердце разбито! В нем только боль и желание выплеснуть ее на кого-то!
Мы сплетались в ревущий клубок, а я слышала яростное: «Когда же ты сдохнешь!».
— Не переживай! — рычала я. — Мы сдохнем вместе!
Я чувствовала, как слабела, но ярость подогревала меня изнутри. Словно вулкан, который я видела в детстве на картинке.
«Давай!», — рычала я самой себе, пытаясь ухватить Энну за горло. Ее крыло было разорвано, она завалилась на одну сторону. Мое тоже выглядело не лучше, но я понимала, что для меня уже все кончено!
Энна замедлялась, но при этом не давала подступиться к своему горлу, прикрывая ее и уходя от захвата.
— Быстрее, Злата! — торопила я себя. — Ты можешь рухнуть вниз в любой момент! А она выживет!
Я решила броситься на нее сверху, тесня к скалам, как учил Морис. Но она отразила удар, уходя вправо. Ее пламя опалило меня, заставив раны гореть.
Я выпустила струю пламени ей в глаза, она закрыла их, а я бросилась стрелой на ее беззащитное горло. Только бы успеть! Только бы…
Я схватила ее, слыша оглушительный рев. Она рвала меня когтями, а я крепче сжимала зубы… Как говорил папа Альвер — до приятного хруста.
Падения на землю я не почувствовала. Только глухой удар заставил меня осознать, что мы грохнулись вниз с головокружительной высоты.
Под нами была пропасть, а мне нужно было совсем немного ярости, чтобы сжать горло посильнее, но вдруг внутри меня что-то замерло. Я видела, как она лежит на земле, а в ее глазах отражаются звезды.
— Папа… Мама…. — прошептала Энна. Из ее глаза покатилась слеза. — Я лечу к вам…
В этот момент я разжала челюсти, поднимаясь над поверженной противницей. Значит, она тоже смотрела на звезды? Несмотря на свои едкие слова, она тоже, как и я разговаривала со звездами…
— Энна, пообещай мне, что если я оставлю тебе жизнь, ты никогда больше не… — не успела я договорить, как вдруг Энна бросилась на меня, пытаясь ухватить за горло.
Она рванула его: «Повелась! Повелась! Дура!».
И тут я, скорее от неожиданности, чем от ярости, дернулась назад и… почувствовала, что у Энны нет сил сжать мое горло.
Она пыталась, но не могла… Ее движения замедялись, а потом она рухнула на землю. Ее глаза закатились, и она застыла.
Пару мгновений я не верила своим глазам. Энна Честимир лежала на земле и больше не шевелилась.
Я увидела, как прихвостни Энны тут же растерялись. Несколько из них бросились на Мориса, а несколько на меня. У меня не было сил сражаться… Я чувствовала, как раны начинают болеть, как все тело ломит от боли… И слабость… Слабость застилает глаза…
В последнюю секунду я увидела, как Вивернель бросается к Морису. А потом наступила темнота.
— Бедная, — послышался надо мной вздох бабушки Ирлы. — Бедняжка… Ой, моя девочка…
Я чувствовала, как меня куда-то несут…
— Сюда ее! Сюда! — кричала мама. Папа Альвер схватил меня на руки, а я снова отключилась. Там, в темноте, я чувствовала что-то похожее на бесконечный полет.
— Сейчас обработаем и перевяжем раны… — послышался голос бабушки Ирлы. — Ой, моя милая… Она победила! Победила!
