— Вопрос не в тему, — послышался снова ставший холодным, укоризненный голос финансиста, — садитесь, Акулова.
Я перевела взгляд на Петю, недоуменно пожимавшего плечами. Понятно, видимо, теперь все сделанное мною, будет для финансиста не в тему. Почувствовав движение рядом и руку на своем плече, я посмотрела на грустно улыбающуюся мне Кристину.
Я закусила губу с внутренней стороны, почему-то от жеста подруги внутри будто снова все воспалилось, а к горлу подступил ком, наверное, Кристина увидела мои чуть покрасневшие глаза и крепче сжала руку на плече, твердо посмотрев мне в лицо.
«А я ведь ей так и не ответила за все эти дни, и ни разу не спросила, как она, херовый я, получается, друг» — подумала я, и будто пытаясь загладить вину, сжала ее руку в ответ.
— А вы что думаете, Миронова? Или я снова вам помешал? — вздрогнув о неожиданного, едкого обращения, разрушившего короткий миг так желанного мною спокойствия, я повернулась к преподавателю. — Помнится, вы хотели поучаствовать в беседе? — ядовито спросил он.
Я посмотрела на финансиста и снова не узнала в нем человека, сидевшего на том же самом месте еще пару недель назад. Да, тот был чрезмерно саркастичным, местами грубым, но все же понимающим, с интересом слушающим чужое мнение и желающим действительно научить чему-то человеком.
А сейчас же передо мной сидела бездушная, холодная машина, с оскалом на лице, пропускающая студентов через конвейер. В ней не было ни капли снисхождения или какого-либо участия, лишь не понятно зачем установленная программа, главной целью которой было морально раздавить. Терять было нечего, так что я спокойно и даже несколько устало произнесла.
— Можете вызвать к доске и я поучаствую в вашей беседе, — сделав акцент на последних словах, я выжидательно посмотрела на финансиста, на секунду он будто растерялся, но затем не подавая вида, с прохладой в голосе произнес:
— Обойдемся без вашего участия.
Это было больно, но я уже начала привыкать к подобному. Наверное, поэтому мое намерение задержаться после пары не исчезло, и будто в подтверждение моим мыслям, послышался звонок.
Короткое «свободны» — и группа начала активно собираться.
Я же не двигалась с места, наблюдая, как некоторые из сокурсников, подошли к преподавателю.
Почувствовав на себе взгляд где-то неподалеку, я посмотрела на Кристину, она молча кивнула и начала выпихивать вперед Петю. Интересно, что иногда мы получаем понимание от тех, от кого его совершенно не ждем, и наоборот.
Заметив, что очередь к преподу сократилась до пары человек, я быстро смахнула все в сумку и направилась к мену и, дождавшись, пока дверь за последним студентом захлопнется, начала говорить:
— Михаил Дмитриевич, я…
— Контрольные на краю стола, — перебил меня преподаватель, по-прежнему не обращая на меня внимания.
— Я не… — снова попыталась я, но финансист, очевидно, не собирался меня слушать.
Ситуация повторялась.
— Вы не можете определить, где край стола?
— Нет, вы не даете мне сказать, — чувствуя, как закипаю, проговорила я.
— Вы не говорите по делу.
По делу, значит. Хорошо. Быстро перебрав листы, я вытащила свой и мельком пробежалась по содержимому, даже не обращая внимания на оценку. Наугад выбрав вопросы с неправильным ответом, я положила лист прямо перед носом финансиста.
— Мне непонятны третий и седьмой вопросы, вы не могли бы…
— Можете сфотографировать и разобраться дома, — даже не посмотрев в сторону контрольной, произнес преподаватель.
К горлу снова начал подступать уже знакомый ком, а в голове лихорадочно билось:
«Только не снова, только не таким тоном. Не надо».
Еле сдерживая рвущуюся наружу обиду, я произнесла.
— Я думала, это часть вашей работы — объяснять ошибки.
— Верно, благо у вас в семье есть кому помочь, — холодно ответил финансист, но под конец фразы его голос все же сорвался на шипение.
Вот оно. Уцепившись за внезапно данный шанс, я сбивчиво произнесла:
— Почему вас так волнует моя семья?
— Она меня абсолютно не волнует, — на удивление спокойно ответил финансист, видимо совладав с собой, а затем повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, произнес: — ровно, как и вы.
В груди что-то оборвалось, но боли не было, лишь разливающаяся прохлада внутри. Мне казалось, что я тонула и ледяная вода заполняла легкие, не давая вздохнуть. Не своим, будто чужим голосом, я произнесла:
— Это все, что вы хотите мне сказать?
— Я уже давно сказал вам все, что хотел, но вы, видимо, этого не поняли. Что-то еще?
Последний вопрос я услышала, как будто сквозь стену. Быстро развернувшись, я выскочила в коридор и побежала к выходу из универа, чувствуя, как ждущая все это время истерика, накрывала с головой.
Я не помнила, как добралась до дома, и что вообще делала все это время, пока на улице не стемнело и я не почувствовала, как онемели мои согнутые ноги.
Видимо, я так и сидела в прихожей, не раздевшись до конца, лишь чувствуя что-то соленное на губах и вибрацию мобильника где-то рядом.
Плевать.
Горло слегка саднило, видимо, от рвущегося наружу крика. Или я все же кричала?
