Я делаю это не только для Данте. Я делаю это для себя, для своей матери, которая меня не дождалась, и для тысяч других матерей, которые тоже не дождутся своих детей. В конце концов, я делаю это для своей новорожденной дочери, которую они убили. Мне есть за что мстить.
Я не должен подпускать Есю ближе к себе. Рабыня — хозяин, все предельно просто, кроме того, что меня ведет от ее запаха ландышей и стоит на нее так, будто я под чертовыми таблетками двадцать четыре на семь.
Это она. Эта маленькая лисичка делает. Даже тогда, когда злится, плачет либо протестует. Я хочу ее, и что хуже — я хочу только ее. Только Есю. Свою осеннюю девочку.
Я гнал по дороге до самого утра. Все подбирал речь, какую сказал бы Данте, и сам над собой смеялся. Я бы убил себя за такое, не говоря уже о Данте. Это предательство в чистом виде, и я не выдержал.
Сам набрал Данте и попросил его ускорить этот процесс, потому что быть с Есей наедине мне уже просто невыносимо. Я боялся ее и того, каким становился рядом с ней.
Еся словно выковыривала и отдирала от меня куски кожи. Она меня очищала и заставляла вспомнить то, каким я был изначально. До Шакира. Каким я был в детстве, что любил и чего хотел, и мне не нравились эти воспоминания, потому что мне от них становилось адски больно внутри.
Я начинаю вспоминать себя и свою прошлую жизнь до рабства, и это сожаление, то, каким человеком я стал и что я делаю, — оно кипятит мне кровь.
Я больше не боюсь упасть, потому что я уже упала. Я больше не боюсь смерти, потому что бояться двадцать четыре на семь просто невозможно. В какой-то момент твоя нервная система посылает тебя к черту и говорит тебе просто: будь что будет, угомонись, девочка, просто успокойся.
Смирись… Смирись, ну же. Восемнадцать лет ты уже пожила, неплохо, правда? Некоторым даже этого не дано, похоже, я слишком неблагодарная.
У меня нет сил на борьбу, я пробовала, правда, я на это надеялась, а еще я надеялась растопить ледяное сердце Монстра, но он слишком тяжелый. Слишком тяжелый для меня.
Холодный и закрытый. Он не хочет, кажется, Арман просто привык быть рабом, привык подчиняться, и даже если где-то внутри ему и жаль меня (чисто теоретически), он никогда в жизни не пойдет против воли того Данте.
Я это уже вижу, Арман тотально зависим от Данте, он ему благодарен за свободу, хотя в моем понимании Арман, конечно же, все еще не свободен. Он просто сменил хозяина, и теперь вместо того шейха его хозяином является Данте.
Если честно, то мне искренне очень жаль Армана. Того десятилетнего мальчика, того ребенка, которого оторвали от семьи и похитили, над которым издевались, но мне не жаль уже взрослого мужчину Армана, который подчиняется слову какого-то чужого мужика.
Арман может показаться сумасшедшим, но на самом деле он просто сломлен. Он все прекрасно понимает. И что делает, и для чего, и с кем. Думаю, будь на моем месте любая другая девушка — он бы точно так же ее делал рабыней, подчинял себе, хотя… я не знаю, вел бы он себя с ней так же, как со мной. Я хочу надеяться, что я для Армана особенная, как бы странно это ни звучало, но я даже этого не знаю.
Я призналась ему в том, что он мне нравится, на что Арман только едко усмехнулся. Ничего подобного он не ощущает в ответ либо маскируется настолько идеально, что я в жизни не догадаюсь о том, что на самом деле на сердце у Монстра. У моего Монстра. Несмотря на все то, что произошло и что он со мной сделал, Арман мой. Так же, как и я его, и этого уже ничто не изменит.
Я сегодня всю ночь спала у Армана на плече. Словно мы просто парень с девушкой, словно мы живем вместе и впереди нас ждет прекрасное будущее с кучей приключений.
Приключения и правда будут, только не про «долго и счастливо», нет. Это вообще не наш вариант, но ночью я прижималась к Арману, и он не отталкивал меня. Впервые.
Мы молчали, я то проваливалась в сон, то выныривала из него, и Арман был рядом. Все время. Он нежно гладил меня по волосам, иногда целовал в висок, прижимал к себе.
Это был Арман без маски. Он настоящий: спокойный, любящий, понимающий, сочувствующий. Я не знаю, как это поняла, я просто это почувствовала. Вот какой он на самом деле, и как жаль, что он может открываться только тогда, когда я сплю либо когда, уставшая от истерики, просто больше не могу сопротивляться.
Как бы я хотела, чтобы он хотя бы на день побыл Арманом. Чтобы мне не приходилось до него докапываться, взламывать его замки, пытаться пробиться сквозь эту броню. К черту. Я ведь тоже не всесильная, так будь что будет… да, будь что будет.
Я давно не летаю в облаках и прекрасно понимаю, что убить одного лишь Шакир Аль-Фариха недостаточно. Мне нужно искоренить это зло, а у него очень длинные руки.
Я составлял этот план не один год. Продумывал разные варианты, вот только все было не то.
У Шакира есть родная сестра, и, конечно же, она в курсе всего, что делает ее брат. После его смерти она может продолжить вести бизнес, и нет, это не что-то локальное.
