— Все, что я делал и делаю, всё это — во имя нее. Твой муж ждет на танец. До встречи, Дана, — произнёс он и развернулся ко мне спиной, продолжая дальше созерцать пруд. В этот раз я сдержала слезы, как бы мне не было больно осознавать, что папа даже не желает толком попрощаться с единственной дочерью. Обращение не лучше, чем с прислугой. Я не сказала этого, но выдала по-иному, чтоб он понял:
— Как скажете, Ваше Величество…
Плечи отца дрогнули, но он не соизволил развернуться. Я направилась к Дрейку, уже стоявшему вдали у кустарника, и так ни разу и не обернулась на короля.
***
Танцевал принц паршиво.
— Я поняла, это все затевалось, чтоб оставить меня безногой калекой! Ну, смотри, ты обещал беречь меня не только в здравии, — прошипела ему, надо признать, в довольно красивое ухо.
Красивое ухо! Ооо, о чем я думаю?! О том, что от него пахнет солью теплого моря и экзотикой…
Еще одно неожиданное нападение на носок моей туфли привело меня в чувство.
— Прости, Дана, я правда не специально.
— Если б ты делал это специально, то я уже сейчас приказала бы лишить тебя всего, что мешает танцору, — продолжила злобный шёпот. О, Боги, да он вроде смутился, это мне, надо признать, понравилось. Поэтому я добавила:
— Я считала, что в Южном королевстве больше нет развлечений, кроме балов, но, судя по твоим движениям, я ошибалась. Чем же вы там занимаетесь на досуге? Рисуете на скалах?
— Потерпи, скоро узнаешь, — подмигнул Дрейк, и я услышала овации, на этот раз прощальные.
Когда я вышла во двор, нас уже ждала… карета. Белоснежная, с лошадками под цвет, как в древних сказках.
— Мы поедем на ней до аэропорта? Мой багаж загрузили? — забеспокоилась, усевшись на мягкую скамью. Не так уж и неудобно.
— У нас нет аэропортов и самолетов. Мы начинаем наш путь на родину.
— Что?! Это ж сколько мы будем ехать на развалюхе девятнадцатого века?! — возмутилась я.
Дрейку явно нравилось издеваться, он лишь ядовито хмыкнул:
— Будем как раз к моему дню рождения.
— И когда же он?
— Через три месяца.
Я застонала. Нет, он, конечно же, шутит, это не может быть правдой!
— Знаешь, дорогой, я тут подумала, что в случае твоей смерти я стану не просто обеспеченной вдовой, но и королевой Южного царства.
Дрейк лишь хмыкнул:
— Не тешь себя ложными надеждами, я не кронпринц. У меня есть два старших брата, и даже если ты и их сумеешь доконать своими речами, есть еще и король. Кстати, драконы живут ровно на сто лет дольше людей…
Вот оно что! Да кто б отдал меня за наследника престола, дочь лютого врага?!
— Даника, ты кажешься мне умной девушкой, ну, когда не открываешь рот. Поэтому я думаю, ты наконец осознала, что мы оба вынуждены были повиноваться воле отцов. Наш брак фиктивный. Да, будет тебе известно, у меня уже есть любимая, и я рад, что ты не горела желанием выйти за меня замуж, знай — верность я тебе хранить не собираюсь!
Вот как? Признание несколько обескуражило.
— Хм, у меня тоже был возлюбленный! — зачем-то выпалила я.
— Такой тёмненький, кхм, с гривой? — подмигнул Дрейк, я даже слегка опешила.
— Ты следил за мной?! Ты о моей лошадке?
— Ах, это барышня? Что ж, красивая. Видел краем глаза, это не специально, — улыбнулся мальчишьей улыбкой принц.
— Отец не разрешил забрать Полночь с собой. Я правда любила этого зверя. Ее, кстати, было невероятно сложно укротить.
— Как и тебя?
Я фыркнула. Дрейк сделал вид, что протягивает мне рафинад на ладошке:
— Ну, ну, не бей копытом.
— Прекрати паясничать. А что с твоей возлюбленной? Она станет младшей женой? Не сомневаюсь, у вас там и гаремы, небось, есть, — скривила я губы. Дрейк перестал улыбаться.
— Не станет. Не будем об этом, — ответил сухо и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.
Болтовня о сопернице меня раззадорила. Кто эта девушка? Не хочешь говорить, дорогой? Но я все равно узнаю.
Верность он мне хранить не собирается… Я никогда не грезила кружить головы мужчинам; кроме лошадей, меня вообще мало что интересовало. Но слова Дрейка невольно вызвали ассоциацию с псом. Хотела бы я, чтоб этот гордец стал смотреть на меня глазами пёсика, готового на все ради хозяйки? Надо признать — да. Это бы меня позабавило.
Я отвлеклась на кипу журналов, лениво принялась перелистывать хрустящие страницы, нет, это не печатные издания, бумага — будто пергамент!
Я быстро пробежалась глазами по статье:
