С момента моего самовольного похода в город мы с Дрейком практически не разговаривали. Разве что, бредя каждый раз вечером к своей тахте принимать очередные «воздушные ванны», он отчитывал меня за мою глупость — мой необдуманный поступок — появиться в Эросе без охраны. И выражал надежду, что этого не повторится. И, кажется, мысленно все пытался влезть мне в голову, дабы понять, как я прокралась через главный вход.
Кстати, он перекинул часть охраны к воротам, что было мне на руку — вблизи секретной калитки ее стало еще меньше.
— Твое вечернее ворчание становится нашей семейной традицией, — отметила как-то, не выдержав.
— Как продвигаются занятия? — муж, кажется, обрадовался, что я выдала на его речи нечто большее, чем закатывание глаз.
Но этот вопрос разозлил меня лишь еще больше. Потому что занятия шли паршиво. Нет, Катрина прекрасно справилась с ролью учителя: я научилась метать молнии, азам полета на метле, приемам магической драки и всасыванию магической энергии из-под земли. Но… все это у меня получалось, только если Катрина была рядом. Когда же она отходила больше чем на полметра, то вся магия из меня исчезала.
— Я словно пульт управления без батареек. Батарейка — это ты. Нет тебя — и я пустая болванка, — вздохнула после двух недель ежедневных изнурительных уроков на свежем воздухе.
Катрина тут же возразила своим красивым грудным басом:
— Но, дорогая, ты северянка. В них, по сути, нет магии, а жителей Юга питает магическое древо с момента, как они появляются в утробе. Выходит, что даже то, чему ты научилась, огромное дости…
— …Жжение моего самолюбия! Катрина, я помню, что и ты с моей родины. И вроде бы не жалуешься на отсутствие сил.
Печально взглянула на своего учителя и уселась на резную скамью в королевском саду. Катрина задумчиво подвинула ее одной левой ближе к себе и со вздохом опустилась рядом.
— Ну, может это оттого, что я с четырех лет как тут…
— И через сколько у тебя начала проявляться магия? — вопросила с надеждой.
— На следующий день после того, как меня нашли заблудившейся на границе и привезли в Эрос, — смутилась Катрина. — Послушай, ну, может боевка — просто не твое, вдруг ты найдешь себя в зельеварении? А что, бывает такое.
Именно этой надеждой я пока и жила.
Конечно, мне очень хотелось вывести Дрейка на ревность, чтоб он хоть немного испытал то, что чувствовала я. А почему я это чувствовала? О, почему-то не хотелось об этом думать. Ревность же Дрейка была чистым собственничеством и эгоизмом, тем, что обладают малыши в песочнице, не желающие делиться ведром. И для него этим ведром была жена. Ведром без ручки.
План — чтоб он приревновал меня к учителю зельеварения — быстро провалился, хотя денек-другой я восторгалась загадочным для супруга южанином, но, увидев, кто это, он знатно… поржал надо мной. Однако скрывать Клювокрыля уже было бессмысленно — надо было приступать к урокам. Но что делать? Больше никто не согласился мне преподавать. А так и муж совершенно не против, да и пресса не сможет придраться, что возле принцессы — чужой мужчина. Если вдруг и проникнут за компроматом, глянут — а там Даника жабку травами кормит, ничего примечательного…
По поводу уроков у меня вскоре возникло дежавю. Клювокрыль отлично справлялся, а я нет. Травы я, конечно, запомнила отлично, что с чем и как смешать — проблем не вызывало. Вот только действовали зелья лишь при Клювокрыле. И вскоре уже двое учителей пытались вселить в меня надежду, что мое призвание — это заклятья.
Тут было совсем туго, я выходила разок на площадь и таки отважилась просить помощи у парочки более-менее неподозрительных магов, но они спешно обходили меня, словно кучку навоза. Южанки тоже, только с более презрительными минами. Каждый раз после прогулки я пролистывала газету, не дай боги, засветилась на первой полосе. Да и на второй нежелательно, но находила лишь что-то вроде:
Я облегченно вздыхала. Слава богам, есть другие миры, и журналисты следят больше за ними, чем за нашим.
