Первую встречу для определения позиций сторон — назначили в санатории, принадлежавшему Управлению делами ЦК КПСС, по странному стечению обстоятельств, том же самом, в котором до съезда Громыко договаривался с Сусловым. В этот санаторий снова лег на обследование член ЦК КПСС Громыко, и в то же время в санатории оказался Петр Александрович Родионов, заместитель директора Института Марксизма-Ленинизма, Директор института был недавно арестован за измену Родине, и.о. назначили со стороны и Родионов был этим сильно недоволен.
Вот сегодня Громыко вышел из процедурного кабинета, где дышал кислородом на какой-то немецкой машине и, кашляя после процедуры, прошел коридором к другому кабинету, где у академика был назначен массаж.
Дверь была на замке. Прислушавшись, Громыко понял, в чем дело.
— Ходок старый...— выругался он, стуча в дверь условным стуком. За дверью раздалась какая-то возня, потом, минуты через три дверь открылась. Внешне все было уже совершенно пристойно. Девица, одетая в очень короткий медицинский халатик, короче, чем обычный, заканчивала массировать лежащего мужчину, укрытого по пояс покрывалом.
— Заходи, Андрей Александрович... Я тут... кхе-кхе... задержался немного. Сейчас оденусь.
'Совсем страх потеряли, — подумал Громыко. Что в институте вся профессура спала со студентками и аспирантками, было давно известно. Девушкам защититься без этого было практически невозможно. — Моральное разложение, тем более в таком месте. По правилам — клади партбилет на стол и пошел отсюда. Подбросить что ли в Политбюро идейку, что в ИМЛ не все благополучно... тем более сейчас. А то совсем страх потеряли...'
Академик медленно оделся, подмигнул Громыко и предложил пройтись.
— Заходите еще, Петр Александрович, — с намеком сказала медсестра.
— Обязательно зайду, кисонька. Обязательно..., — ответил
Дверь закрылась.
И они не торопясь пошли по коридору.
— С ума сошел? — наконец спросил Громыко.
— Да ты что, Андрей Александрович, дело-то житейское...
— Ты цитатой Ленина прикройся, — грубо оборвал его Громыко, — Из цитатника Ленина, который твои девятый год готовят, и все никак закончить не могут.
Родионов промолчал. Аморалка — такое дело, за которое и соратники могут приложить по полной программе. Особенно в настоящее, трудное для всех время.
— Ну не злись, Андрей Александрович. Бес попутал.
— Мне то что... — внезапно успокоился Громыко — тебе перед товарищами по партии отвечать, не мне...
— Товарищи партии... да-а, — протянул собеседник. — Ты мне лучше скажи конкретно, товарищ Громыко, как член партии члену партии — вот что у нас сейчас в партии и странепроисходит, а?
Легкомысленная интонация и непристойные намеки не соответствовали серьезности обсуждаемого вопроса. Громыко застал еще те времена, когда за такие разговоры, да что там — за намеки на них можно было получить 'десять лет без права переписки', поэтому посмотрел на Родинова так, что тот невольно поежился.
— Ну и что в ней такое происходит? Ну-ка, поясни...
-А то ты не знаешь. Генерального секретаря словно подменили..., заслуженные кадры шельмуют. Республиканские партии разгоняют... Новый тридцать седьмой готовят?
— Охренел? — уже не сдержался бывший министр иностранных дел, непроизвольно оглядываясь, и снова посмотрел на замдиректора. Да так, что тот испугался уже по-настоящему.
— Да ты чего, Андрей Александрович... — заканючил Панкратьев -. Я же преданный делу партии человек.... Понимаю, как дела делаются.. Но и ты пойми — нельзя так с партией. Полный отказ от ленинской политики партийного строительства, дискриминация национальностей. Так и до отмены союзных республик дойдет. Волюнтаризм. Кончится, как у Хрущева. Или ты так не думаешь?
— А еще кто так думает? — надавил на собеседника Громыко.
— Многие, -попытался уклониться Родионов, но не выдержав взгляда 'мистера Нет', ответил. — Например, Титаренко с Украины, Багиров и Везиров из Азербайджана, Демирчан, Арутюнян...
— Понятно, — неожиданно оскалился в подобии улыбки Громыко. — Сколачиваете оппозицию?
— Какая оппозиция, Андрей Александрович, вы что..., — совсем перепугался Родионов.
— Ладно, ладно, не тушуйся, — подбодрил его Громыко. — Не вы одни волюнтаризм увидели. Значит так ... — и он начал инструктировать своего будущего союзника, как и когда собрать сторонников. Одновременно думая:
'Соратники, вашу мать так... Плечом к плечу... Противно, но придется терпеть эту мразь... пока. Но погодите, сволочи. Вот возьмем власть, я вам все прегрешения припомню'.
