Та девушка была именно прекрасной и нежной Алерией, которую я, к сожалению не помнила, но которую неплохо помнил сэр Мэлвис. Правда, все его воспоминания касались ее пятилетнего возраста. Но по словам дракона, мы с ней очень различались по характеру. Я была веселой, шустрой и непоседливой, а Лери — тихой, послушной и мечтательной девочкой…
— Сэр Миральд, Рафаэль почувствует меня и распознает обман, — не так давно озвучила дракону ту истину, которую понимала все месяцы обучения, но молчала.
Первое время было безразлично, потом стало мучить любопытство, как император и Мэлвисы собираются обойти то, что Рафаэль, как и Миральд Мэлвис узнает меня по ауре. Например, когда решит поцеловать.
— Император Кассий решил, что третий раз Рафу встречать девушку, которую два раза он уже похоронил, совершенно не стоит. Тем более ваше физическое несовершенство не даст закрепить связь в идеале. Рафаэль изъявил желание сделать спутницей своей жизни человека, сестру своей пары. И он получит ту, кого сам выбрал. Поэтому, — на этих словах дракон тогда запнулся и слегка побледнел, — вашу ауру, леди, снова скроют, с помощью самого идеального драконьего артефакта, создаваемого сейчас сильнейшими магами специально для вас. Вскоре для всех и навсегда вы станете Алерией Оринис, и больше никто и никогда не признает в вас Нелию Оринис. Или ту бойкую девчонку из бедных кварталов столицы. А вы никогда не сможете доказать обратное.
— Вы серьезно? — стало вдруг страшно.
— Более чем, — невозмутимо ответил дракон, уже вновь идеально владеющий собой.
— Мы с вами больше не будем чувствовать друг друга, сэр? — в тот момент слова слетели прежде, чем я успела сдержаться.
На невозмутимом лице дракона не отразились эмоции, он продолжал спокойно и почти равнодушно смотреть на меня, лишь вскинул чуть выше идеальную темную бровь.
И я обещала, да, что никогда не буду так делать, мы даже договорились с ним об этом, достаточно давно, но… я не выдержала и потянулась. К нему.
Потому что слова вылетели, он услышал их и не мог так спокойно реагировать на то, что произойдет со мной.
С нами.
Ведь я давно поняла, что Миральд Мэлвис не бесчувственный истукан, что он… он особенный.
Осторожно и совсем чуть-чуть, чтобы дракон не заметил, как проделывала всегда, когда хотела почувствовать себя живой и той другой — Нинелией Росер, которая год назад с боем заключила с Мэлвисом договор на своих условиях. Той, кем я пока ещё оставалась в своих воспоминаниях и ощущениях.
И вздрогнула от неожиданности. Я почувствовала сожаление и тщательно скрываемую тихую тоску. И… тайное восхищение мной. Не то, которое дракон проявлял каждый день, чтобы поддержать меня, чтобы я верила в себя и в то, что у меня все получится.
Совсем другое. Которое его самого удивляло.
Восхищение именно мной — девчонкой-воровкой из подслойника Ритании, которая его шокировала при первой встрече дикими манерами и прыжком на дерево, покорила в процессе общения и обучения и восхитила стойкостью духа и волей…
Которая узнала об этом, потому что постоянно нарушала свое слово, данное дракону, и «подглядывала» за ним.
— Не будем, леди. И все завершится к нашему обоюдному удобству, — скупо улыбнулся тот, чье сердце на самом деле бешено билось, чью душу рвало в клочья. Тот, кто обладал просто нечеловеческой силой воли, но… он и не был человеком. Он был драконом. Самым необыкновенным и невозможным. Он был тем, кто неожиданно для меня, вопреки моим взглядам, намерениям и желаниям, за эти долгие сложные месяцы проник в сердце и завладел всеми мыслями.
И вскоре свое сердце я должна закрыть от него навсегда.
Понимание этого подавляло так сильно, угнетало так невероятно, что иногда я с трудом вспоминала, как нужно дышать. И что вообще нужно дышать.
— Скажите, милорд, с того дня, когда мы дали друг другу слово, что не будем «подсматривать» за чувствами и эмоциями другого, вы… никогда не нарушали его?
— Свое слово? — сэр Мэлвис слегка нахмурился, на красивых губах мелькнула грустная улыбка. — Я никогда не нарушаю свое слово, леди, кому бы не дал его.
— Однажды вы дали слово императору, что найдете для его сына девушку, похожую на Алерию Оринис, — тихо пробормотала. Показалось, что с того момента, как я встретила Гарольда Мэлвиса в ресторане, прошло уже несколько десятков лет.
— Совершенно верно. И я сдержал его. С помощью Гарольда, конечно. И вскоре буду свободен.
— И что вы будете делать с этой свободой, сэр? — впилась в него острым взглядом, его слова неприятно царапнули сердце.
— Когда даешь кому-то слово, становишься заложником этого слова и тех обстоятельств, которые помогают его сдержать и исполнить. Не выходит жить той жизнью, в которой сам себе хозяин. Но вскоре все изменится.
— Вы мечтаете освободиться от меня, сэр? — Не знаю, зачем спросила тогда об этом. Но слова слетели и попали прямо в сердце дракона, — всегда невозмутимая маска на идеально вырубленном мужском лице тогда вдруг треснула.
