— Хорошо, миледи. — Аника присела в почтительном книксене, Мирика повторила за сестрой, и обе девушки вышли, тихо прикрыв за собой дверь, оставив меня наедине с собой. Нервно закусила нижнюю губу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не заломить руки и не затопать ногами.
— Неужели этот день настал, Демонюка? — стремительно подошла к черному другу, жадно погладила густую блестящую шерсть, делясь с котом своей растерянностью и волнением. Во всем мире только этому безмолвному животному могла показать свои истинные эмоции, оставаясь самой собой. — Я так ждала его и так боялась. Помнишь?
Демон прищурил желтые глаза, чуть куснул руку, которая слишком грубовато, на его взгляд, приласкала его.
— Казалось, что еще так много времени впереди, что до официального представления к императорскому двору и встрече с Рафаэлем ещё так долго, но… время пролетело. И мне страшно.
Поправила синий бархатный костюмчик на своем питомце, чуть ослабила огромный бант, — Мирика и Аника все же победили Демона, как сэр Мэлвис победил меня. Двоих оборванцев из подслойника Ритании во дворце белых драконов за год превратили в двух идеальных созданий.
Кот внимательно посмотрел на меня, как показалось, грустно и обреченно, и тихо фыркнул, пошевелив острыми ушами.
— Ты веришь в меня, я знаю, — вздохнула, слегка потрепав Демона за шелковистым ухом. — Он тоже верит, — грустно добавила. — В этом вы очень похожи. Ещё бы этот упертый дракон не верил в меня, ведь он очень постарался создать совершенство и столько для этого сделал, — скривилась, с трудом сдерживая слезы, которые вдруг стали жечь глаза. Боги, я не могу заплакать! Только не сейчас! Потечет мой идеальный макияж, над которым горничные больше часа колдовали…
Через два часа в императорском дворце Кассия Первого состоится бал, организованный в честь возвращения его высочеств — старшего наследного принца Арнольда и младшего принца Рафаэля. Одновременно произойдет представление ко двору всех дебютанток, драконесс и человеческих леди, в том числе и мое представление. Весь высший свет Ритании знал, что на балу принцы будут присматривать себе пару.
Я появлюсь в сопровождении сэра Миральда Мэлвиса, моего опекуна, которого назначил для меня император Кассий Первый после смерти герцога дес’Орниса, скоропостижно скончавшегося от внезапной болезни. Как и ещё двадцать три высших аристократа Ритании.
Очень заразная болезнь оказалась. И смертельная. Унесшая за грань помимо высших лордов их доверенных лиц, слуг и даже некоторых родственников. В том числе и миссис Лайонес, оказавшуюся человеком не только Мэлвисов, но и покойного герцога.
Как выяснилось, именно эта неприятная женщина следила за мной, запустила в мою комнату ядовитую змею, которую случайно поймал Демон, и, вообще, постоянно шпионила.
По ее признанию змею велел запустить герцог, который сначала решил, что все-таки от меня лучше избавиться. Это потом он передумал, поэтому миссис Лайонес позвала на помощь, когда Гарольд Мэлвис придушил меня.
Тяжело вздохнула, отбрасывая неприятные мысли и воспоминания, задержала дыхание, медленно выдохнула и подошла к окну, но не близко, ведь в соответствии с этикетом стоять рядом с окном — непозволительно для невинной леди из высшего общества. Неприлично.
А я теперь именно такая леди — ее светлость, герцогиня Алерия дес’Оринис, нежная, робкая и прекрасная девушка, двадцати одного года, с пяти лет учившаяся в закрытом пансионе, набиравшаяся там уму-разуму и манер, и всего пару дней как вернувшаяся из пансиона.
Никто в Ритании не знал, что настоящая Алерия умерла в семнадцать лет. Оринис по приказу императора молчал о смерти дочери, а Мэлвисы несколько лет искали ей замену.
Теперь южное крыло огромного роскошного дворца официально и открыто занято мной, так как одинокая незамужняя девица не могла находиться одна в громадном дворце Оринисов, который я пока и не видела.
Для меня наняли компаньонку — дальнюю родственницу Оринисов, некую пожилую леди Джези Чеслер, одинокую вдову, немного глуховатую, подслеповатую, и поселили со мной на этаже, тем самым сохранив все приличия.
«Долго ещё трястись будешь? — с раздражением спросила у себя самой. — Кого испугалась? Рафаэля?»
Обернулась к зеркалу, подумав, что за последний год уже тысячу раз смотрелась в него, наблюдая за удивительными метаморфозами, которые со мной происходили.
Нежная тонкая девушка с удивительно прекрасным лицом в кипенно-белом воздушном платье с тонкими кружевами, взглянула на меня широко распахнутыми невинными глазами, красивые четкие скулы покрылись розовым румянцем, длинные темные ресницы смущенно затрепетали.
— Молодец, Лери, ты восхитительна, — грустно улыбнулась собственному отражению.
Иногда казалось, что во мне действительно стала жить душа сестры, ведь та девушка, которую из меня в течение многих месяцев тщательно и искусно лепил сэр Миральд, — нежная, милая, скромная, идеальная внешне, безупречная в манерах и разговоре, — не могла быть ни Нинелией Элфорд, ни Нинелией Росер, ни Нелией Оринис.
