После яркого дневного света и простора тьма и ограниченное пространство немного пугали, но летевший впереди Эл подсвечивал путь огненным дыханием, а я старалась не отставать. Крылья царапали влажные скользкие стены, по земле сочилась вода, но больше всего страшила мысль, что надо мной нависли тонны горной породы, способной в любой момент прийти в движение и раздавить меня, словно букашку. По телу струился липкий пот, дыхание сбивалось, сердце билось пугливо и хаотично.
«Это просто паническая атака, Тори, – воображала я успокаивающий голос отца, – она исключительно в твоей голове и ничего общего с действительностью не имеет». Чтобы облегчить страдания, я концентрировалась на летевшем впереди драконе и гадала о том, какой же фасон свадебного платья выбрать. И, как назло, в том модном каталоге, который раздобыла для меня мама, каждое из нарядов хоть немного, но обнажило бы мои шрамы.
Туннель вёл нас то резко вверх, то отвесно вниз, то раздваивался, и Эл всегда выбирал правый рукав, предупредив об этом заранее. Так, мол, мы не слишком отклонимся от курса. В некоторых местах проход был настолько узким, что приходилось превращаться в людей и протискиваться через природные преграды на своих двоих или вообще ползком. Обретая возможность общаться вербально, Эл непременно подбадривал меня и говорил, как сильно любит. Я отвечала ему тем же и, что самое главное, если мы не отвлекались на поцелуи, скорости при этом совсем не теряли.
Когда в глубине горы зародился глухой гул, отдающий едва ощутимыми вибрациями, мы карабкались по уходящему вверх коридору в своём человеческом облике. Фонариков, понятное дело, с собой не было, и шли мы в кромешной тьме на ощупь.
– Что это? Землетрясение? – не удержалась я.
– Нет, вряд ли, – возразил Эл. – Не думай о плохом. Скорее всего, где-то позади дракон врезался в сталактит.
– Но скорость прибавить бы не мешало.
– Ещё немного осталось. Поднажмём. На другой стороне должна быть стоянка. Там и отдохнём.
Мы передвигались почти на пределе возможностей, однако гул не утихал. Наоборот, нарастал с каждой минутой. Земля под ногами ходила ходуном, по склону катились камни. Меня охватила настоящая паника. Я стала задыхаться, но, тем не менее, инстинкт самосохранения толкал меня вперёд с удвоенной скоростью.
– Давай, Тори, ты сможешь, – поддерживал Эл. – Ещё чуть-чуть – и полетим.
И правда. Вскоре туннель расширился настолько, что можно было лететь цепочкой, и Эл пропустил меня вперёд. Вдали забрезжил свет. Но вместе с тем гул превратился в дикий рёв мчавшегося на всех парах поезда. Остро запахло пылью. Камни беспрерывно сыпались на спину и приходилось управлять только одним крылом, другим прикрывая голову.
Мы покинули проклятый туннель буквально за секунду до того, как вход завалило. По склону катились камни. Густое облако пыли заволокло всё вокруг. И только когда мы вылетели на дневной свет и облако немного осело, я заметила, что Эл с головы до кончика хвоста был покрыт слоем бледной пыли, точно пеплом. Да я и сама была не лучше.
А к нам уже летели доктора с кожаными чемоданчиками. Слишком напуганная, я не чувствовала собственной боли и переживала за Эла – на спине у него зияла ссадина, а из царапины на щеке текла тонкая струйка крови. Доктора быстро обработали нам раны и посоветовали вернуться в Линхольд для полной диагностики. Эллиот уверял, что его раны незначительны и не помешают продолжить соревнование, а мне настойчиво предлагал последовать совету медиков, однако я наотрез отказалась. Не оставлю же я новоиспеченного жениха один на один с аномальной зоной!
– Ты как будто покрасился в пепельный блонд, – сказала я, поднявшись на носочки и взъерошив Элу волосы. Моя ладонь стала такой же серой, и я, смеясь, отряхнула руки.
– Надеюсь, мне идёт, – со своим извечным самодовольством заметил он, но сейчас это нисколько меня не задело.
– Честно? Рановато для седины, – улыбнулась я. – Зато я знаю, как ты будешь выглядеть в старости.
– Взаимно, дорогая, – парировал Эл.
– Эй! – возмутилась я. – О некоторых вещах девушке лучше не говорить!
– Значит, у нас под запретом старость и седина?
– Вовсе нет. Но если ты ещё хоть раз скажешь, что я седая…
– То мы будем спать в разных комнатах?
Этому невыносимому дракону нравится меня смущать! Ну а мне нравится его дразнить.
– То я буду брать уроки парикмахерского искусства у Имельды и Инельды!
– Только не это! – Эл в притворном ужасе схватился за сердце.
А после прижал меня к себе и страстно поцеловал. Так, что перед закрытыми глазами рассыпались звёзды, а тело налилось приятной тяжестью. Где-то рядом блеснула вспышка фотоаппарата. Над головой раздался насмешливый драконий свист. Но нам всё равно и на назойливых журналистов, и на Гриана с его бандой. Успеем ещё нагнать и перегнать.
Позже, умывшись и приведя спортивные костюмы в относительный порядок, мы встретились с Бреном и Шейном у палатки с закусками. В отличие от нас с Элом, они выглядели почти так же хорошо, как перед самым стартом.