Мальчишки время от времени перебрасывались между собой какими-нибудь фразами или вопросами, иногда спрашивали что-нибудь у меня, например про дом ведьмы и правда ли она варила альгуш и ела детей. К Лане они тоже приставали с вопросами, а она очень терпеливо и подробно на них отвечала.
Вообще я даже как-то проникся атмосферой этой совместной прогулки. Серения светила ярко, пробиваясь сквозь ветки деревьев, пели птицы, шумел лес. И на какое-то мгновение, мои глаза застила странная картина: точно такой же день, эта дорога, я, Лана и двое детей весело идущих рядом… мальчик и девочка, с серыми, словно тучи, волосами… «Папа!»…
— … Адамар? — Лана смотрела на меня обеспокоенно и чуть дальше, чем я запомнил перед тем как окунулся в видение. — С тобой всё в порядке? Ты так внезапно застыл на месте…
— Всё в порядке… — Отозвался я и прошёл чуть вперёд, чтобы человечка и дети оказались у меня за спиной.
То что у меня было именно видение, я не сомневался. Это была особая способность, которая досталась мне от демона. В детстве у меня уже были похожие видения будущего, однако за всю жизнь их наберётся не больше десяти. Да и прекратились они ещё когда я был юнцом. Почему демон решил показать мне что-то подобное сейчас? Очевидно же что этого будущего не будет. Мне проще представить что это было моё желание, чем то, что подобное может произойти на самом деле.
В груди ощутимо кольнуло и сердце сжалось, давя изнутри. От чего-то я не мог себе позволить даже думать что когда-нибудь, даже не в ближайшем будущем, а просто когда-нибудь, Лана согласится понести от меня. Она же понимает, что дети, пусть и от полудемона, тоже будут изгоями. Никакая женщина не захочет чтобы её дети жили так, как живу я.
От этих мыслей настроение резко испортилось. И когда мы подошли к роще, где бушевал магический вихрь, оно окончательно стало гадким. Уже пожалел что позволил Лане уговорить себя на эту авантюру. Даже успел разругаться с самим собой на тему того что было безрассудно брать на себя ответственность за девушку и детей. С такими мыслями и работал, собирая поломанные ветки и складывая их на арбу и крошны.
И так меня поглотила эта внутренняя борьба со своими мыслями, с самим собой, что остановился только тогда, когда понял, что все инструменты для переноса дров заполнены до отказа.
— Давайте устроим перерыв. — Улыбнулась Лана и достала из сумки фляжку с водой и хлеб, которые я прихватил из дома.
Она раздала хлеб детям, протянула кусок мне и взяла для себя.
— Адамар, я беспокоюсь. — Обратилась она ко мне, когда мы сели на поваленное дерево. Мальчишки сели подальше от нас, тоже что-то обсуждая. — Ты уже несколько часов ничего не говоришь и какой-то напряжённый… — Она попыталась заглянуть мне в лицо, от чего её волосы сползли по оголенной шее, это напрягло ещё больше. — Тебе не нравится моя затея с помощью для детей?
Я попытался расслабиться и понял что не могу этого сделать. Все мышцы в теле и на лице находились в напряжении и словно жили отдельно от меня.
— Дело не в этом… — я постарался ответить как можно мягче, но вышло так, что процедил сквозь зубы.
Мягкая и теплая ладонь легла на моё запястье и меня словно прошибло молнией. Даже волосы на затылке встали дыбом. Однако благодаря этому я смог расслабиться, от чего с шумом выдохнул.
— Спасибо, — я попытался улыбнуться, но вышло из рук вон плохо, и я в очередной раз подумал что хорошо, что я не снял хитюр. — Мне уже лучше.
— Расскажешь что тебя беспокоит? — Она уже рукой развернула моё лицо к себе.
Я смог только мотнуть головой: «нет». Я ещё не готов рассказать что именно меня мучает. Слишком болезненно будет услышать от неё отказ или увидеть как она с презрением начнёт смотреть в мою сторону. Слишком много я себе позволил возжелать. Слишком быстро обрёл надежду на нормальную жизнь.
— Кусок в горло не лезет. — Я убрал хлеб обратно в сумку и сделал только пару глотков из фляжки. — Надо возвращаться. Скоро стемнеет.
Дорога до дома была словно в тумане. Даже крошны и арбу не замечал, хотя они были весьма тяжёлыми. Несколько раз останавливались на отдых, но всё-таки успели до заката.
Лану и большую часть дров оставил у дома, а сам отвёл детей к их хижине. За эту работу договорились расплатиться дровами, обувью и парой монет по пять рэле.
Когда вернулся к своему дому, то увидел свет в окнах, и сердце снова предательски сжалось. Снова всплыли образы из ведения, а демон внутри нашептывал гнусные мысли.
«Излейся в человечку, не давай отвар, пусть она понесёт от тебя…» — со злостью пнул попавшуюся на дороге кочку и тут же чуть не взвыл от боли. Кочка оказалась камнем.
— Идиот! Ты идиот, Адамар! — шипел на свои собственные мысли. — Она тебя за такое возненавидит! Нельзя чтобы она ушла, нельзя так поступать… И хоть она никуда и не сможет уйти, но если она будет ненавидеть меня, то я вряд-ли смогу это пережить…
