Мы вышли на поляну, и я ощутила себя в народной сказке. В темноте вырисовывалась бревенчатая избушка с печной трубой. Узкие окошки были закрыты расписными деревянными ставнями. В стороне от дома был выложен – опять-таки бревнышками – колодец. А над домом желтела кривоватая, почти полная луна. Для полноты сказочной картины только заборчика с черепами на колышках не хватало и курьих ножек у избушки.
Ступеньки крепкого на вид крыльца предупреждающе скрипнули, стоило нам на них ступить. Дверь открылась, как будто хозяйка поджидала нас у входа.
Радослава оказалась маленькой, мне по плечо, очень худой, с идеально ровной спиной.
– Проходите, проходите, – тут же затрещала она. – У меня и самовар на столе, и вареньице.
Старуха мёртвой хваткой вцепилась в мою ладонь и уставилась прямо в глаза, продолжая перечислять все, что у неё есть на столе. Взгляд мне не понравился, очень уж пристальный. И тёмные глаза, до этого подслеповато прищуренные, полностью раскрылись. Радослава весело улыбнулась и подмигнула мне.
– Ну что, Алис, всю работу позабыла, а? Ну, Мойра, ну, шутница, – она неприятно рассмеялась.
– Вспомнит, – отрезал Влад. – Вот сейчас и начнёт вспоминать. Радослава, нам бы насчёт алхимика посмотреть.
– Посмотрим, сейчас мы все посмотрим, – пообещала старуха. – Алисочка, а я ученицу себе никак не найду. Нет у тебя кого подходящего на примете? – вкрадчиво спросила она.
– Н-нет, – я покосилась на Влада.
Неужели в мои обязанности входит ещё и искать учениц для ведьмы? Он отрицательно качнул головой.
Из тесного тёмного коридорчика мы прошли в маленькую комнату. Здесь помещались только русская печь, большой деревянный буфет и стол. В центре квадратного стола стоял подсвечник с тремя свечами. Рядом с ним – самовар, блюдо, прикрытое полотенцем, и банка с вареньем. Никаких хрустальных шаров или карт таро не было видно. Приятно пахло воском, свежей заваркой и сдобой. Радослава наконец отпустила мою руку и ринулась к буфету доставать чашки.
Я с любопытством оглядывала беленые стены и неровный потолок, дощатые нелакированные полы, деревянные рамы окон, печку, на которой сверху виднелась перина, грубо сколоченную мебель. Хозяйка избы плюхнула на стол три глиняных чашки. Влад потянул меня за руку на стул.
– Вы чайку попейте, а я пока посмотрю, что к чему, – Радослава сняла с блюда полотенце.
Там лежала горка румяных печеных пирожков. Старуха налила в две чашки ароматный чай. В третью она зачерпнула воды из стоящего около буфета ведра. Радослава уселась напротив нас на деревянный стул и уставилась в свою чашку, помешивая воду пальцем по кругу. Тёмную воду золотило отражение огня свечей и казалось, что в глубине чашки Радославы танцуют язычки пламени.
– Вы кушайте, хорошие пирожки, – не поднимая глаз, сказала хозяйка.
Пока гадалка любовалась огненной водой, мы успели неторопливо выпить по полчашки чая и съесть по вкусному пирожку с малиновым вареньем.
– Весь город пеленой окутан, – наконец заговорила Радослава, на этот раз неторопливо, вглядываясь в воду. – Мойра скоро вернётся. Завтра или послезавтра. На сей раз она со стариком-алхимиком хочет встретиться, но и кое-что из прошлых дел может подправить.
Старуха метнула на меня быстрый, выразительный взгляд и снова уткнулась в чашку.
– Если уничтожить философский камень, Мойра не вернётся? – напряжённо спросил Влад.
– Я-то откуда знаю? – хмыкнула Радослава. – Попробуй, конечно, но вряд ли получится. Дед больно шустрый, на месте не сидит, весь вечер мотается по городу. Сначала по казенным домам ездил, потом к родственникам, друзьям.
– Шустрый… – Влад пощелкал пальцами. – Что о нем видно? – он кивнул на чашку с водой.
– Машина у него есть старая, синяя, – ведьма пристально сморела в чашку. – Сам за рулём сидит… Лет алхимику где-то семьдесят пять-восемьдесят. Было, пока камнем не воспользовался. Болезнь у него была тяжёлая, пока не омолодился так, что болезнь с себя скинул. Квартира маленькая, в большом доме. Кошка у него есть старая, белая, её тоже омолодил. Всё, больше ничего не вижу.
– Чем он болел? – Влад нахмурился.
– Не знаю. Болел, и тяжело. В больницах и поликлиниках был частым гостем.
– Выглядит этот дед как? Хоть что-нибудь, рост, шрамы, усы, борода… – нетерпеливо спросил Влад.
– Может, ещё портрет тебе огнем на воде создать? – фыркнула Радослава. – Как я рост увижу? Вроде худой, вроде лицо обычное, бритый. Учёным был, вон, формулы в его прошлом вижу. Записывал он их по работе. Похоже, с химией был связан. Вот теперь точно всё. Остальное расплывается.
Она отставила чашку в сторону.
– Уже что-то, – с оптимизмом кивнул Влад. – Завтра в бухгалтерию подам заявку, они переведут средства. Спасибо за помощь, за пирожки. Нам пора.
– Пора, пора, – с улыбкой согласилась старуха и неожиданно снова сцапала меня за руку. – Тебе, Алисонька, всегда рада буду, – её подслеповатые глаза опять широко раскрылись, взгляд стал пронизывающим. – Тропу тебе не открывала, моё упущение. Теперь открою – вдруг когда без Владика заглянешь?
