Только раз видел его удрученным, в подавленном настроении — после матча со сборной Югославии в Братиславе в апреле 1968 года. Квашняк тогда вышел на поле при счете 3:0 в нашу пользу, который не изменился до конца матча. Но когда он выбегал на газон, трибуны скандировали:
— Предатель!.. Предатель!..
Его упрекали за то, что он, покинув кошицкую команду, ушел в «Спарту», хотя подобных переходов и до этого и после были десятки, а может быть, и сотни, а оскорбительное обращение «предатель», скорее, «заслужили» футболисты, которые действительно сбежали, покинув Родину. Квашняк на такое не способен. Не любил он высоких слов, но хорошо знал, где его дом. Тогда, в Братиславе, расстроился до слез. Да и у всех нас настроение, приподнятое после победы (красивой и ценной) над югославской сборной, испортилось. После матча Андрей куда-то исчез. Увидели мы его лишь в спальном вагоне, которым ночью отбывали в Прагу. Сказал нам, что принял решение бросить футбол. Пришлось почти всю ночь успокаивать его не торопиться с выводами.
К счастью, удалось парня переубедить. К счастью не только для него, но и для всего нашего футбола, для которого сделал он столько хорошего. История футбола ЧССР без Квашняка выглядела бы беднее: была бы лишена не только своеобразной личности, но и крупного мастера, каким по праву можно гордиться.
О сроке и, главное, месте проведения решающей «схватки» велись долгие дипломатические переговоры, напоминавшие переговоры воюющих сторон. Венгры предпочитали Вену (и не без выгоды: там они чувствовали бы себя как дома). Мы, естественно, не соглашались и в качестве места встречи выдвигали одну из западноевропейских футбольных держав, где публика отличается объективностью, — Бельгию или ФРГ. Там везде играют в футбол даже зимой, и потому поля всегда в хорошем состоянии. Было ясно, что мы встретимся в декабре, по окончании сезона как у нас, так и у них. Венгры остановились на Италии, мы согласились на Францию. Уточнить детали помог общий язык на почве географии: выбор пал на средиземноморский порт Марсель.
В целом мне было все равно, но в романоязычной Европе я всегда чувствовал себя хорошо (равно как и в Южной Америке). Поездка в Марсель меня радовала. Недавно выступал там за «Дуклу» в матче с местным «Олимпиком» на Кубок обладателей кубков. Я люблю стоять в воротах, которые уже доводилось защищать. Это может показаться странным: ведь ворота во всем мире одинаковы. И тем не менее мне лучше в тех, которые хотя бы однажды уже «опробованы». Рассуждал я примерно так: здесь ты кое-что когда-то показал, получится и теперь. Но «Олимпику» мы проиграли (правда, в дополнительное время). В его составе выступал и знаменитый швед Магнуссон. Для меня же тот матч один из лучших. Местные газеты даже назвали меня героем встречи. Впрочем, французские газеты чаще всего преувеличивают.
В день игры, 3 декабря, с моря дул теплый влажный мистраль. Вылетали мы в серую погоду. Выпал даже первый снежок. А в Марселе стояло бабье лето. Я почувствовал себя бодрее (от тепла мне всегда делается лучше). В гостинице занял один номер с Франтой Веселы. Настроение у обоих было приподнятым: верили, что когда мы вместе, то обоим сопутствует удача. Франта в предстоявшем матче заменял на правом фланге своего однофамильца Богумила из «Спарты». Перестановками на правом крыле Марко не ограничился (если сравнивать состав с «пражским»), В оттянутый назад центр обороны он поставил Вацлава Мигаса. Этому энергичному, честолюбивому, обладавшему бойцовскими качествами футболисту поручалось взять под контроль тандем Бене — Дунай, задавший нам столько хлопот в Праге. Решение весьма смелое: Ми-гас за сборную страны сыграл всего один (да и то не целиком) матч — с командой Ирландии. Но характер у него —на зависть! Вацлав не знал, что такое волнение, и не упускал случая поволновать соперника. Отдельные журналисты не в меру раздували слухи о жесткости его действий и намекали на то, что «новичок поставлен для того, чтобы выключить из игры Дунай». Но Мигас не был новичком в буквальном смысле слова. Уж если говорить о новичках, то начать надо с Ладислава Петраша — напористого и «непредсказуемого» форварда с голевым чутьем, склонного сыграть (когда требуется) дерзко и ставить в .трудное положение защитников и вратаря соперников.
В том матче оба новичка сыграли как опытные мэтры. Марко наверняка вздыхал по этому поводу с облегчением. При счастливом исходе встречи он за проявленный риск удостоился бы похвал, в противном случае принял бы град упреков. Слухи о «ликвидаторской» миссии Мигаса в .отношении Дунай отпали сами по себе, когда венгерские футболисты вышли на поле: Дунай, хотя и приехал, в состав включен не был (еще дома повредил ахилловы сухожилия, и тренер решил не рисковать). Но если бы Дунай вышел на поле с незалеченной рукой и не смог доиграть до конца, все беды за это посыпались бы на... «пиротехника» (так называл Мигаса Квашняк), даже если бы «судьба» ни разу не свела «новобранца» с «ветераном» бок о бок.
