– Как я могу… Не знаю… – Я покусала губы и снова указала на Сирокко. – Загладить вину?
Роман рассмеялся.
– Если вам не даёт покоя моя непострадавшая машина, то, пожалуй, я буду рад, если вы не откажете выпить со мной чашку кофе и, если есть желание, всё-таки поделиться вашей историей о том, кому должна была достаться эта страшная кара цветочным хлыстом.
Теперь уже рассмеялась я. Что ж, неплохой ход. Впрочем, я-то только рада. Однако ответить Роману я не успела.
– Ариша? Привет!
Я обернулась. И тут же мои губы тронула нежная улыбка. Вот он мой темноволосый и кареглазый, очень хорошенький и невероятно жизнерадостный брат Матвей. Как всегда – в костюме, с портфелем, уставший, но вполне себе счастливый. Что уж тут, причина одна – любимая работа. К тому же весьма высокооплачиваемая и интересная.
– Мэт!
– Прости, задержался на работе – эти бюрократы когда-нибудь сведут меня с ума!
Матвей подошёл ко мне, обнял и поцеловал в лоб.
– О, Господи… – Схватив меня за подбородок и осмотрев лицо, ошеломленно выдохнул Мэт. – Что произошло?
Матвей перевел недоверчивый взгляд на Романа, но я как раз успела вставить свои пять копеек, чтобы, не дай Бог, не произошло какого-нибудь недопонимания.
– Ваня приходил, – быстро сказала я, и Мэт снова вернулся ко мне взглядом. – Это у меня от цветов, которые он мне вручил. Я… В общем…Долгая история. А… вот Роман… Он мне помог. Не умереть со стыда.
Я посмотрела на Романа. Тот посмеялся.
– Ого… – протянул Матвей. – Ну, ладно… Расскажешь потом. А Ваню-то я жалко не встретил, конечно. Он бы ботиночки-то свои протер, убегая.
Мэт протянул Роману руку.
– Матвей Павлович. Очень приятно, – сказал он. – Пока не знаю, что случилось, но спасибо за помощь.
– Роман Владимирович, – в свою очередь представился мужчина, ответив на рукопожатие моего брата. – Помощник из меня как раз не вышел, хотя и был бы рад помочь. В любом случае, берегите своё сокровище, Матвей Павлович. Арина, будьте здоровы. Всего доброго.
– Конечно. – Улыбнулся Мэт, приобняв меня. – Счастливо.
Я даже и слова не успела сказать. Роман уже сел в машину и тут же завёл двигатель. Мэт же, взяв меня за руку, потянул за собой. Я сделала несколько шагов, все ещё глядя на Сирокко Романа, но когда обернулась к брату, услышала, как машина, взвизгнув колесами, уносится вперёд дальше по улице.
***
– Так он это он денег у тебя просить пришёл? – Брови Мэта поползли вверх. – Ничего себе.
– Не у меня, – поворачиваясь к брату, сказала я и качнула чайной ложкой в его сторону. – А у нас. Он и про тебя вспомнил. Ты представляешь? Таня его свадьбу отгрохать за полмиллиона захотела…
Я покачала головой, ощущая, как снова начинаю кипятиться. Отвернулась от Мэта, сидящего за столом ближе к окну, и снова вернулась к кофе-машине. Я скользнула взглядом по витиеватым узорам пэчворка на фартуке моей кухни, и вдруг улыбнулась. Как же хорошо, что у нас с Ваней ничего не вышло – такая ведь он гадина, слов моих нет! И зачем бы он мне был нужен? Мне аж тошно становилось, как только я представляла его в своей квартире, на моей любимой кухне, в моей спальне, да и вообще в любой точке моего гнездышка, где я с такой заботой и усердием всё продумывала, когда мы с Мэтом делали здесь ремонт.
Тем более что эта квартира досталась нам от бабушки с дедушкой.… Пусть они и не жили в ней с тех пор, как погибли наши с Мэтом родители.
Я вздохнула, потихоньку всё глубже и глубже погружаясь в водоворот своих мыслей…
Жизнь вообще порой бывает очень щедрой на испытания штукой. Я не знала своих родителей. Была слишком маленькой, когда всё случилось. Вот Мэт всё помнит, он вообще тогда здорово под раздачу попал. Мне-то был всего два года, а ему все шесть…
Наши родители были военными корреспондентами, погибли в горячей точке. Мамины родители тяжело пережили потерю, несмотря на то, что были в разводе, и каждый из них жил со своей семьей и имел ещё детей. Мы редко с ними общались – они жили заграницей. А вот бабушка с дедушкой по папиной линии воспитывали нас до самой своей смерти, которая настигла их семь лет назад с разницей в полгода. Они жили с нами в Строгино – в трехкомнатной квартире наших родителей. Теперь там жил Мэт со своей девушкой.
Та квартира была больше, но Матвей сделал ремонт мне в этой, плюс, брат оформил на меня два вклада, что завещали нам дедушка с бабушкой. Так что никто обделенным не остался, как и хотели этого наши родные. Только вот тоски по родным от этого меньше не становилось…
– Аришка?
– А? – воскликнула я, разом выскальзывая из своих мыслей и поворачиваясь к Мэту. – Прости, задумалась. Сейчас…
Я подхватила две наши чашки с кофе и подошла к столу. Одну поставила напротив брата, другую обхватила израненными пальцами – ну и шипы у этих роз!
– Слушай, а этот Роман Владимирович мне показался прямо-таки знакомым на лицо, – нахмурился брат. – Вот точно. Где-то я его видел…
– Такого сложно не запомнить, – сразу ответила я, с тоской отгоняя очередную мысль о Романе – это была, наверное, уже тысячная, с тех пор, как он умчал на своём белом Сирокко.
