Конечно, я ругала себя. Получила хорошую работу, и на тебе – уже думаю, не встать ли мне на путь служебного романа… Решиться на эту авантюру было дико неправильным выбором, но меня уже затягивало так, что и не отмахнёшься. Впервые в жизни мне сложно было поставить точку в этом вопросе – уж слишком меня тянуло к Реутову, так что до дрожи. Я прикрыла глаза, стараясь справиться с тоской – вряд ли Реутов искал себе пассию на долгосрочные отношения, если его вообще такие интересовали. Уж с его внешностью и состоятельностью можно было вполне не болеть такими вещами. Мне долгосрочные отношения не были нужны и подавно, тем более с таким, как он – всё это могло бы очень больно закончиться в первую очередь для меня. Поэтому – никаких влюбленностей и любовей. Да даже, если бы и захотел быть со мной и нас бы связали чувства, с моим… хм, скелетом в шкафу, рассчитывать на что-то я даже не и надеялась.
В общем-то, я прекрасно понимала, что всё может закрутиться в короткий роман. Но первый раз в жизни не хотела себя останавливать. Даже тот факт, что, скорее всего, не смогу потом с ним вместе работать, меня не останавливал.
– Ну, так что, Арин? Расскажешь, что же всё-таки вчера случилось?
– Помню, что обещала, – улыбнулась я. – Впрочем, ничего интересного. Ваня – мой бывший. Это он подарил мне те самые розы. Я уже как год не видела его с тех пор, как мы расстались, и в тот день он вдруг нарисовался…. Мы с ним начали встречаться в студенческие годы. Мы с ним учились на параллельных потоках, он всё не знал, как ко мне подступиться и вот на одной из наших студенческих вечеринок, он наконец подошёл ко мне. Это было на втором курсе и… – Погружаясь в воспоминания, я растерянно провела пальцем по гладкой поверхности маленькой кофейной ложки. – Я как-то сразу, наверное, влюбилась в него. У меня было тяжелое время в жизни, и я чувствовала себя страшно одинокой. Сейчас думаю, что даже и не знаю, что такого нашла в нём, и уверена, что тяжелые времена по большей части и сыграли со мной то, что я так сильно доверилась ему. В общем-то, мы встречались три года. Расстались, когда я уже поступила в магистратуру, а он ушёл в МГИМО. – Я подняла взгляд, и увидела, что Реутов чуть нахмурился, наблюдая за мной с самым серьёзным видом. Было похоже на то, что ему и правда интересно. – У меня была подруга. Конева Татьяна. Мы дружили с ней с самого первого курса. Она была моей самой близкой подругой со времен школы. Она всегда твердила мне о том, как её раздражает Ванька, что она терпеть не может такой тип мужчин и что меня не понимает и никогда не поймет. А потом я однажды пришла с учёбы, которую отменили в тот день, и застала их в нашей с Ваней спальне.
У Романа вытянулось лицо. Он даже несколько побледнел.
– Ничего себе.
– Всё так, как есть, – грустно продекламировала я.
– Жаль, что я не смог тебе помочь накостылять ему вчера, – сказал Реутов мрачно. Я же почувствовала, как в груди разливается тепло – как приятно, надо же. – А твои родители? Знают о произошедшем?
Глава 3
– У меня нет родителей, – на автомате ответила я, на мгновение захлопывая на замок все эмоции. – Они погибли, когда мне было два года. Были военными корреспондентами.… Нас с Матвеем воспитывали бабушка с дедушкой по папиной линии. Они умерли с разницей в полгода как раз незадолго до того, как мы познакомились с Ваней.
Роман замолчал. Поджал губы, нахмурился.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Мне знакома подобная утрата.… Я потерял родителей два года назад. Они погибли, разбившись на вертолёте.
Я вздрогнула, подняв взгляд.
– Какой ужас… – прошептала я, совершенно искренне сочувствуя Реутову. – Соболезную… У тебя больше никого нет?
Реутов чуть нахмурился.
– Нет. К сожалению, – ответил Роман. – Я был женат, но уже как два года в разводе.
Я удивленно распахнула глаза, но тут же постаралась взять себя в руки.
– Долго… был в браке? – спросила я как можно ровнее, хотя мой голос несколько дрожал от волнения.
– Шесть лет, – ответил Реутов. Я удивилась ещё больше. – Я вообще не любитель краткосрочных отношений.
«За долгосрочными точно не ко мне», – тоскливо подумала я, хотя мне и не верилось, что Роман говорит правду. С его-то внешностью и средствами сложно поверить, что он не любит наслаждаться жизнью и стремится обременить себя чем-то серьёзным.
– Кстати, моя первая зазноба была тоже моей сокурсницей, – сказал Реутов, когда молчание несколько затянулось. Я как-то выпала в осадок, и у меня язык двух слов связать не мог. – И мы тоже с ней встречались со второго курса. Расстались после выпускного.
– Почему?
Реутов легко пожал плечами.
