— Сын, включай голову. Я тебя ещё пожалел на плацу. Сейчас вышлю тебе дополнительный файл. Чтобы окончательно проникся.
— Так и отчислил бы, — Хард ответил также тихо, идеально спокойно. — К чему особое отношение? По родственным связям? Мне не нужно особое положение.
— Было бы за что отчислить, будь уверен, вылетел бы тут же, — хмыкнул цан Зартон.
— Даже за дерзость сейчас?
— Это не дерзость. Это частная беседа отца с сыном. Зато как участник интенсива ты укладываешься. С учётом твоего потенциала, тебя не за что отчислять. Пока. Но ты ходишь по краю.
— Тогда к чему сейчас разговор?
— К тому, чтобы ты задумался, сын. Я видел твои планы для команды после твоей стартовой проверки. Толково. Но. Ты не учёл главное. В боевых условиях вымотанная команда — это команда смертников. Твоя проверка была бы оправдана в мирное время. Но в боевых условиях за подобное я бы выкинул из флота с черным билетом. Дальнейшие выводы делай сам. Больше подсказок не будет.
Пауза. Я стояла, не двигаясь и, кажется, не дыша. Как меня ещё не заметили? Два экстра-псионика? Почему ещё позволяют слушать себя?
Впрочем, их разговор уже подошел к концу. Цан Зартон резко распахнул дверь и вышел наружу.
Он прошёл мимо меня, стремительным взмахом хвоста обозначив мне плюс за скрытность и минус за то, что подслушивала.
Я покраснела. Вышел Хард и уставился на меня. Я покраснела сильнее.
— Что надо, Чамесс? — резко спросил он.
Вытянувшись в струнку и приструнив хвост, я сказала как можно спокойнее:
— В кладовке макет бластера, который мне нужен для отработки положения плеча.
Хард окинул меня мрачным взглядом, хвостом достал с полки нужный мне макет и перебросил его мне.
Я едва успела перехватить его за ручку. Вздрогнула от того, как оглушительно хлопнула дверь — пискнул замок, Хард заперся внутри.
Ну и Тьма с ним! Я резко развернулась, разрешая хвосту изогнуться и высказать всё, что он думает по этому поводу, и направилась на стрельбище.
Отрабатывать получалось плохо. Не знаю, откуда я подцепила этот странный кусок моторики, но плечо упорно задиралось, стоило хоть немного ослабить контроль. Гадство. Ладно, буду отрабатывать почаще.
Макет бластера не стала возвращать на место. Пристроила в индивидуальном шкафчике. Потом верну. Отметила в системе, что числится за мной. Было поздно, и я отправилась в казарму.
Надеюсь, что остальные уже угомонились со своим дурацким бунтом. Вот точно кого-то мало гоняли на полигоне. Такие мысли надо вышибать из головы сразу.
Я может и не одобряла некоторые приказы Харда, но я и не пыталась высказаться против них там, на полигоне. Чувствовала подставу на бревне, но как и все, промолчала. Значит, несу ответственность за провал всей команды в такой же степени.
Мы все совершили ошибки. Цан Зартон указал их у каждого. Сейчас нужно начать работать, а эти придурки тратят свои силы на гребанный скулеж между собой. Точно идиоты.
Хард в этом плане честнее остальных мне показался. Но тоже говнюк еще тот. Красивый притягательный говнюк.
Не дошла до казармы. Вдруг поняла, что не усну. Так и буду ворочаться. Мысли бурлили в голове.
О команде. О командире. Поняла, что гоняю их уже по второму и третьему кругу. Как утрясти этот первый провал и сгладить негатив остальных?
Нам нужно начинать включаться в работу. Поблажек здесь делать никому не будут. А мы еще и на особом контроле теперь.
Что бы я сделала на месте Харда? Эта тема увлекла меня сильнее, чем я хотела бы.
Решила прогуляться.
Часть нашего академ-городка, выделенного под пси-интенсив, уже погрузилась в сон. Зря я так, конечно, надо выспаться. Но что-то тянуло меня пройтись.
Задумавшись, я сама не заметила, как вышла ко входу на полигон с ландшафтом пустыни. Двери были открыты. Видимо, проводили ночное техобслуживание.
Никто не запрещал посещать полигоны ночами — при условии, что на них не запущена учебная программа. Убедившись на табло у входа, что вся автоматика тотально отключена, я вошла внутрь.
Камни, холмы. Звёздное небо над головой. То, что нужно, чтобы пройтись и выбросить из головы ненужные тревоги и мысли.
Так я дошла до высоких черных скал. Завернула за одну и окаменела.
Впереди, на большом камне, стоял одинокий рихт и смотрел в звёздное небо.
Я знала, что должна была сразу уйти. Нельзя было оставаться! Неправильно было продолжать смотреть!
Я все это знала и продолжала удерживать глаза на одной точке. Взгляд будто приклеился, и я никак не могла отвести его от черного силуэта Харда.
В том что это был именно он, у меня даже сомнений никаких не возникло. Почему-то я сразу узнала этот резкий профиль, его фигуру и даже характерную позу.
Я была достаточно далеко, но все равно узнала его. Поразительно! Так быстро, буквально сходу.
Да, как у стрелка у меня сильно прокачено зрение, но это было слабым оправданием. Я узнала Харда так быстро совсем не поэтому.
