Долгое время я не встречался с отцом Илларионом. Наше духовное училище вскоре закрыли. Уже после революционных событий батюшка нанял меня, не признав, чтобы я замостил площадку вокруг церкви. Я и понятия не имел, как ее мостить, но взялся. Хотел было напомнить ему о минувших событиях, но воздержался. Дня через два я так наловчился мостить, что многие удивлялись, как ладно у меня получается. На третий день, с расчетом закончить к вечеру, я пришел пораньше. Только стал заготавливать песок и подносить камни, как вдруг заметил, что под стеной церкви валяются медные и серебряные монеты. Их след вел к каменной стене, которая с внешней стороны огораживала кладбище. Когда я их подобрал, у меня оказалось около десяти рублей, сумма порядочная для того времени. Я разбудил сторожа. Собрались люди, подошел отец Илларион, затем милиция. Как выяснилось, воры, подобрав ключи, ночью открыли церковь, заперлись изнутри и стали вычищать кружки для пожертвований, но мой ранний приход их вспугнул. Вырезав стекло с противоположной стороны в нижнем проеме, они удрали, не успев прихватить утварь – кресты, чаши. Так я оказался героем и при расчете получил от батюшки еще прибавку за бдительность. Про собранные на земле деньги я ему ничего не сказал. Мне было стыдно ему признаться, так как половину я уже истратил. Это меня мучило, и оставшуюся половину я раздал нищим, наказав, чтобы они молились за меня, грешника, за мать и отца, похороненных тут же, недалеко от храма. На этом совесть моя успокоилась, и я стал чувствовать себя превосходно. При окончательном расчете с отцом Илларионом я ему напомнил, что его прогноз насчет меня – стать священником – не оправдался. Он внимательно посмотрел на меня, махнул рукой и старческой походкой пошел в церковь прибирать после грабежа.
* * *В тот знаменательный день ангел отца сдал свои позиции без боя. Это казалось невероятным, потому что ангел святого Исидора не был рядовым. Он был ведущим в своей эскадрилье, когда майским расцветающим утром зарулил на Норийском подъеме. Слава Кахетии!
В чине адъютанта он заступал на службу у только что родившегося наследника славного рода Слюсаревых. В его обязанности входило хранить и укрывать. И он двадцать семь тысяч триста семьдесят пять дней и ночей, не зная сна и отдыха, верой и правдой нес свою службу. Его пуленепробиваемая броня, от которой отскакивало все зло мира, была крепче, чем у прочнейших славных «катюш». Его скорость, с которой он выдергивал своего подопечного из опаснейших ситуаций, была выше, чем у непревзойденного ШКАС, а скорость последнего – 1800 выстрелов в минуту. Он был по-настоящему могуч, ибо сколько сил надо, чтобы перебороть одну только холеру. За свою верную службу он неоднократно был представлен к наградам. Грудь ангела украшала золотая гвардейская звезда, и все же в тот роковой час он оказался бессилен. Он пропустил удар. Он не был обучен отражать любовь.
Коротким декабрьским днем в 15.00 по местному времени ангел святого Исидора в первый раз не заслонил собой отца. Он отступил на два шага, постоял в нерешительности минуту, потом развернулся и стал медленно спускаться с командного пункта керченской высоты, увязая унтами в весенней распутице.
