Меня предупредили, что, когда священник громогласно возвестит: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа... Мир всем», а дьякон и хор пропоют: «И Духови твоему! Аминь», я, выйдя из алтаря в боковую дверь, должен буду поднести отцу Иллариону Библию. На мне была надета праздничная риза, расшитая золотом, с крестами и накидным воротником. В правой руке – кадило с дымящимся ладаном, а в левой – Библия. Библия была очень тяжелая, в переплете из красной сафьяновой кожи, тисненная золотом, с лентой, заложенной на том месте, где отец Илларион должен был читать притчу «О блудном сыне»...
* * *Потрясающе! Просто мистика. Читать притчу о блудном сыне, но ведь это о будущей жизни того, кто держит сейчас в руках Библию. Притчу о блудном сыне, о русском Исидоре, исходившем, излетавшем, избороздившем и через семьдесят пять лет, изведав вконец землю, небо и море, упавшем в коридоре, сквернословя и чертыхаясь, отдав Богу душу, не покаявшись, получив полной мерой за то, о чем в молитве просят избавить стоящие в храме, «дабы смерть не похитила меня неготового». А его таки взяла! Похитила! Неготового!
Ну, ладно, папочка, ничего, не переживай... как-нибудь. Я сама дотяну тебя волоком до райских врат, не брошу, вот только бурку подстелю. И потом, род наш уже благословен «во веки веков». Отец Илларион сам подтвердил это за чаркой красного кахетинского вина. Разве не так?..
А кто был этот великомученик Исидор на самом деле, я узнала случайно от одного старичка туриста из Испании. Святой Исидор, или Сан Исидро, покровитель Мадрида, чей день рождения 15 мая отмечается по всей Испании трехнедельной корридой, был по национальности испанцем, а по роду занятий – простым землепашцем. Он любил долго и с любовью молиться. Однажды хозяин ему заметил: «Кто же будет работать, если ты все время молишься?» И что же? Исидор продолжал читать молитвы, как и прежде, а работу его на полях выполняли ангелы.
И Духови твоему!
* * *В тот самый момент, когда я, появившись из алтаря, под пение хора должен был подойти к амвону, я растерялся. Я просто потерял слух и дар речи. Отец Илларион уже трижды возгласил: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу!», а у меня отнялись руки и ноги. Я не мог пошевелиться. Тут дьякон, нарушая ритуал службы, подвывая на ходу: «Аллилуйя, аллилуйя... Черт несчастный!», влетел в алтарь и, поддав мне под заднее место ногой, тем самым спас критическое положение. Получив добавочную энергию, я вылетел как пробка, чуть не сбив с ног священника. Когда обедня закончилась и прихожане покинули церковь, отец Илларион выгнал меня со словами, чтобы я и думать забыл о священном сане.
Дома на меня все взирали с умилением, никто даже и не заметил моих промахов. Все мои сестры и младшие братья были настолько умилены моим «божественнымвидом», что дали слово больше не дразнить меня. Наверное, их так изумил великолепный вид моей золотой одежды. Только с тех пор ноги моей больше не было в церкви.
