Вскоре в поездках отец сильно простудился, так как, не имея билета, ездил в тамбурах на подножке и на крыше вагонов. Простуда дала осложнение на сердце. Отец страдал и ногами. Медикаментов не было. Лечили знахарки молитвами и заговорами. Помню, кто-то посоветовал ему накладывать грязи на его больные ноги, покрытые ранами до самых костей. И вот мы вместе с ним и мачехой отправились за двадцать километров в долину реки Йори, где было соленое озеро. Вышли на рассвете. К обеду еле добрались. Отец сразу залез в грязь. На его ноги было страшно смотреть, по его лицуя видел, как он страдал. Мне было жаль его. Я знал, что это ему не сможет помочь. Вернулись мы под утро. Он слег и больше не вставал.
Умирал отец в самое тяжелое время года – зимой. У нас не было средств, чтобы пригласить доктора. Не было денег даже на хлеб. Умирал кормилец. Помню как сейчас, среди ночи нас, детей, разбудила мачеха и с плачем и причитаниями, присущими крестьянской среде Центральной России, подвела к отцу. Тускло горела лампадка перед иконостасом. Под ним, в углу, на кровати, лежал отец. Перед своей смертью он попрощался со всеми нами и всех благословил. Особенно долго он держал руку на моей голове, все время ее гладил. Задыхаясь, прерывисто дыша, он повторял:
– Сын мой, мой сын, очень рано я вас покидаю, ухожу навсегда. Тебе, мой сын, завещаю одну вещь. Береги ее – и ты будешь счастлив.
Спросонья ничего не соображая, я в свою очередь спросил его:
– Когда ты купишь мне новые ботинки?
У меня за всю мою жизнь была лишь одна пара обуви, которую я отчаянно берег, – ботинки, которые сильно жали, и потому я их редко надевал. В ответ на мою просьбу отец слабой рукой еще раз погладил меня по голове и сказал, что вторую пару мне, видно, придется купить себе самому, так как он не в силах сейчас этого сделать. Не помню, что я ему ответил, но только заплаканная мачеха оттолкнула меня в сторону, и я ушел спать на свое место, на полу. К утру я услышал страшный плач, переходящий в дикий вой, и причитания: «Да на что же ты меня покинул? Да что же я буду делать, горемычная, без тебя, мое солнышко? Да где жеты, мой сокол сизокрылый? Улетел от своей пташки на небеса...»
Отец умер перед Рождеством. На похороны меня не взяли, оставили дома, чтобы я готовил еду для поминок. За сутки была залита пшеница для кутьи, я замесил галушки с гренками и орехами. Почтить память отца пришло много русских, грузин. Каждый принес еду, вино. Со смертью отца разбились все мои надежды на учебу, на все лучшее. Семья распалась.
