К вечеру мы добрались до мельницы, где и заночевали. Чтобы продемонстрировать свою заботу об артели, я, выпросив у хозяина разрешение на сбор мучной пыли, развел костер и начал варить «затируху». На широкой доске рассыпал мучную пыль, собранную на бревнах и стропилах мельницы, перемешал с солью и, затирая рукой, засыпал все в кипящую воду. Вышла отменная «затируха», вот только песок сильно хрустел на зубах. Я предложил ее не жевать, а просто глотать. Так как все были очень голодны, пришлось ставить второй котел. На следующий день к обеду мы дошли до места. Хозяин выдал каждому по кукурузной лепешке и на четверых по большой миске снятого молока. Бригада наша осталась очень довольна. Ахмед показал, откуда полоть, и раздал тяпки. Свои распоряжения он передавал через меня. Разговор шел частью на грузинском языке, частью – на татарском. Все быстро освоились с характером работы и добросовестно относились к ней, за исключением Ивана и Василия – двух дезертиров, сбежавших из Красной армии. Они рубили все подряд, и, когда дошла очередь проверить их работу, хозяин так отменно материл их на чисто русском, что надобность в моем переводе отпала. Пришлось мне встать рядом с ними и показывать, где сорная трава, а где молодая рассада арбузов и дынь. По правде говоря, их это мало смутило. Стоило отвернуться, как они начинали полоть все подряд. Видя, что за ними следят, бывшие солдаты пошли на хитрость – срубленные всходы подбирали и снова сажали в землю, но это только отсрочило разоблачение на день. Когда на следующее утро стало ясно, что все посадки на их полосе увяли, мы первыми принялись их ругать. Хозяин прямо-таки катался по земле, а с них как с гуся вода. Тут же их выгнали.
