В юности в моем сознании надолго сохранился страх голода, мне все казалось, что завтра не будет еды, хлеба. Во сне я все собирал съедобные остатки, кусочки хлеба, стараясь запрятать их подальше и создать свой запас. Когда я ел что-либо, постоянно сверлила мысль оставить часть еды на завтра. Так продолжалось до тех пор, пока я не стал курсантом Качинского училища. Однажды, когда курсанты проходили практику полетов в летной школе, меня назначили дежурным по кухне. Увидев то изобилие продуктов, которые шли в пищу будущим летчикам, я вдруг сразу осознал, что моему голоду пришел конец и я наконец избавлен от самого страшного врага моего детства...
На площади у церкви с раннего утра собирались все, кто искал работу. Голод, разруха Гражданской войны гнали обездоленных по всей Руси на Кавказ. Толпами шли опухшие люди в поисках куска хлеба, да что там хлеб, были бы кожура от промерзлой картошки и ботва. Я ходил на площадь каждое утро. Вскоре нас набралось человек двенадцать, позднее прибились еще двое сестер. Старшей, Наталии Федоровне, было лет за тридцать, младшей, Тане, – семнадцать. Так как я знал грузинский, мог говорить немного по-татарски ипо-азербайджански, то меня, четырнадцатилетнего паренька, выбрали старшим. Артель я назвал «Не унывай». В тот же день нас нанял татарин Ахмед из дальнего аула для прополки арбузов и дынь.
