Я выдерживаю паузу. Не для того, чтобы набить цену перед Ярославом – собираюсь с мыслями: как лучше преподнести. Вроде бы, прокручивала разговор тысячи раз, готовилась, а волнуюсь. Как воспримет? Предложение моё — авантюра чистой воды, но попробовать я должна, обязана.
— Итак, сколько? — сверлит он меня взглядом.
— Нет, деньги меня не интересуют, — отвечаю ему и вновь тянусь к чайнику, как к спасению. Все-таки хорошо, что разговор случился именно здесь, за чашкой чая, так… по-приятельски что ли. — Тебе подлить?
Он отрицательно мотает головой:
— Я скоро булькать начну. А ещё закипать, ну же, Аглая, не тяни, что ты хочешь за них?
— Мне нужен один из комбинатов, — выпалила я и отставила к чертовой матери чайник. Он не спасет и не спрячет. И пока Ярослав возвращал на место отвисшую, от моей наглости, челюсть, не дав ему опомниться, продолжила: — И желание это считаю справедливым. К тому же, без лишней скромности заявлю, достаточно мудрым решением. Перспективы, что открываются нам…
— А ты ничего не перепутала, детка? — не дает он договорить. — Какой на хрен комбинат! А весь холдинг тебе не презентовать, случайно?
Ярослав вскакивает с кресла, подходит к перилам и вынимает из кармана сигареты. Выбивает одну и осматривается в поисках пепельницы. Не находит, возвращает сигарету в пачку и поворачивается ко мне:
— Ты в своем уме и серьезно веришь, что я на это подпишусь?
— Ты спрашивал – я предлагаю. Соглашаться или нет твое право, — как можно равнодушнее заявила я. Начни я уговоры, боюсь, из чувства противоречия, станет брыкаться ещё больше. Но аргументы привести все-таки нужно, поэтому я попросила: — Послушай, что я скажу. Холдинг состоит из трех предприятий. Мои акции – составляют без малого треть. Я считаю, что будет вполне справедливо, если один комбинат отойдет мне. Скажем, бывший «СМК», — не акцентируя на нем, намеренно вскользь, предложила я. Пусть для начала согласится, а там уже разберемся. — Географически он расположен дальше прочих, прибыли приносит не больше чем «КУМК», зато я осяду там, добровольно съеду из дома и откажусь от своей половины в твою пользу. Уеду налегке, так сказать.
Я распахнула ладони, красивым дирижерским жестом, и улыбнулась: смотри, мол, какие возможности открываются. Он фыркнул, дернув головой, и оскалился:
— Ага, налегке. Прихватив один комбинатик.
— Зато перестану мозолить тебе глаза.
— Да, мозоль, пожалуйста, я уже привык, — отмахивается он и отворачивается.
Локти упер в перила, ноги скрестил и уставился на отблески заката, будто разговор не более чем, скука. Не стоит придавать ему значения.
Нет, милый, так не пойдет. Я поднимаюсь и встаю к перилам спиной. Отклоняюсь назад, ища его взгляд и пытаюсь дожать:
— У тебя будет шестьдесят процентов, останется завод и комбинат. Чем тебе не холдинг? Твой голос, как и голос отца, станет единолично главным, остальные лишь так, советы и пожелания. Даже Юмашев без тебя шагу не сделает.
— При чем тут Юмашев? — взорвался он, повернувшись. — Я не стану дробить холдинг и точка!
— Но так будет лучше, как ты не можешь этого понять? — не удержалась я. Его зрачки сузились, он наклонился к моему лицу, будто удав завораживающий жертву, и прошептал:
— Для кого лучше, Аглая, для кого?
— Для всех, — так же тихо произнесла я.
— Не убедительно.
Его взгляд скользит по моей шее, заглядывает в ложбинку груди. Мне не кажется, я знаю, о чем он думает. Я тяну к нему руку, планируя дотронуться до него и произнести: «слушай свое сердце». Чтобы придать моменту особенной значимости, чтобы сыграть на его чувствах…
Он неожиданно перехватывает её ещё в «полете» и, крепко уцепившись за запястье, отводит в сторону:
— Это все, на что ты способна?
Хлестко. Возможно, даже заслуженно. Но этакую мелочь, я переживу.
Он разворачивается и уходит, бросая на ходу:
— Разговаривать сегодня больше не готов.
Хорошо, милый, мы не станем разговаривать. Займемся чем-нибудь другим.
Размеренно, включив себе музыку, приняла ванную. Спешить некуда. Особенно, если он уверен, что я приду, а если не уверен, торопиться и подавно не стоит. Немного лосьона на тело, с легким, едва уловимым запахом, духов, пожалуй, не нужно. Не этой ночью. Душно станет и без них. Я прошлась нагой по комнате, дав лосьону немного времени слиться с кожей, и подошла к комоду. Так, и что ты тут приглядел?
Впрочем, без разницы, будет алое. По расхожему мнению, женщины определенного сорта злоупотребляют красным. А раз уж он считает меня шлюхой, пусть и мое белье вторит. Платье выбрала в тон, хотя, разумнее, конечно, подбирать белье под платье, но тут совершенно иной случай. Пеньюары даже не рассматривала, явись я в одном исподнем – перебор. Сама себя уважать перестану. Волосы слегка взбила пальцами и глянула на часы. Без четверти одиннадцать, самое время.
