А затем мы идём гулять по вечерней столице. Вот так вот просто, взявшись за руки. Его узнают чаще, чем меня — я не любитель светских мероприятий. После них меня с завидной предсказуемостью то кладут в постель к Алексею Тищенко, то тайно выдают замуж за Харчишина в Лас-Вегасе. А Любомир, похоже, не пропускает ни одной светской тусовки. Мы такие разные, но меня влечет к нему как ни к кому прежде.
А потом он целует меня. Забыв о вездесущих папарацци, о том, что наше с ним знакомство началось отнюдь не романтично. Проводит пальцем по моим губам, вздыхает, смотрит прямо в глаза.
— Ты как горячая дикая кошка. Сводишь меня с ума и не оставляешь другого выхода…
— Какого? — шепчу в его губы, чувствуя, как сильно возбуждена.
— А вот такого!
Подхватывает меня на руки и кружит, держит легко, как пушинку. Перестаю дышать. Он такой сильный, горячий и неожиданно… родной. Да, вашу мать.
Что, Лейла? И на старуху бывает проруха? Ты так долго гордилась своей независимостью, считала себя неприступной крепостью. А Любомир Марченко взял и нашел кнопку твоего сопротивления, да и отключил.
Безумие. Как я могу испытывать чувства к тому, кто в первую нашу встречу с ходу оскорбил меня непристойным предложением и не сказать, что он сейчас раскаивается? Он вообще не переживает по этому поводу.
Замечаю, что случайные зеваки снимают нас на телефон. И почему-то не хочу прятаться. Даже неосознанно позирую. Я явно сошла с ума.
— Ты как снег на голову посреди лета. Ласковый снег, — шепчет Любомир, и мои ноги касаются асфальта. — Черт, я не силен в комплиментах. Хотелось бы вспомнить любовную лирику поэтов. Хотелось бы вспомнить, но не могу.
От этого бесхитростного признания начинаю смеяться. Так хорошо мне давно не было. И слова замирают на моих губах. Как бы не хотелось узнать, кто меня заказал, и как, получить этому подтверждение — не хочу потерять очарование момента.
— Мне очень хочется попросить тебя поехать ко мне. Остаться на ночь.
Напрягаюсь. Не время сходить с ума и терять бдительность. Не сейчас.
Любомир чувствует мое напряжение. Нежно, легко сжимает пальцами мой подбородок, направляя взгляд в свои колдовские глаза цвета горького шоколада. Я даже чувствую его вкус на своих губах.
— Я мог бы скрывать, что схожу с ума от твоей близости. От твоего голоса, взгляда, этой очаровательной улыбки, что витает в уголках твоих губ. Да черт с ним, пообещать, что поедем смотреть кино. Но я уважаю тебя и не стану обманывать.
— Чего же ты хочешь? — мой голос кажется мне чужим, волнующим и эротичным. Рой бабочек в животе начинает гонки, а от предвкушения сбивается дыхание.
Любомир наклоняется к моему уху. Его голос волнует и обжигает.
— Хочу тебя — голую, изнывающую от страсти в моей постели. Хочу целовать каждый сантиметр твоего тела. Выпивать губами твои стоны и дарить удовольствие, пока мы оба не сойдем с ума. Впрочем, не только это. Скажем так, я озвучил только часть программы.
Ещё пару дней назад я бы ответила что-то в духе "нельзя сойти с того, чего у тебя нет". Но сейчас… Кажется, я в шаге от того, чтобы согласиться поехать к нему и предаваться любви до рассвета. А если хватит сил, то и на работу забить…
— Слишком быстро, — уклончиво отвечаю, пока бабочки режут изнутри крыльями, а колени подгибаются от сладкой неги.
Мне хочется, чтобы Любомир не принял мои слова. Стукнул кулаком по капоту и сказал что-то вроде: "я решил здесь и сейчас! Бегом в машину пока не затолкал".
Но он лишь улыбается. Вроде ласково, но в глазах обещание чего-то пугающего и безумно восхитительного.
Аромат и цвет шоколада обволакивают меня. А затем он наклоняется к моим губам и целует — обжигающе, властного, искушено.
Кажется, мои оборонительные стены падут. И очень, очень скоро…
Я чувствую себя зверем. Одержимым, безумным и всё-таки, мать вашу, счастливым зверем. Вся его тьма уснула под убаюкивающим стуком сердца любимой женщины, которую я готов назвать своей истиной парой. Потому что это действительно так.
Оплетаю ладонями личико Лейлы, даже в полумраке ее глаза сверкают, как черные алмазы. Запах ее кожи и возбуждения сводит с ума. Запах заведенной самочки. Моей самочки.
Она шальная. И я на грани.
Впервые мне не хочется вспоминать никого из тех, кто был до нее. Даже ту, кто в своё время умудрилась завоевать мое сердце. С появлением Лейлы их окружает темнота, и весь мир летит к черту.
— Ты моя! — хриплю в ее горячие и влажные губы, пока тону, падаю на дно ее колдовского взгляда.
Ведьма. Она околдовала меня. И я почему-то не хочу сопротивляться этому восхитительному заклятию.
— Люб… — шепчет она. Я не даю произнести своё имя. Накрываю ее губы поцелуем, раздвигаю ее бедра и вхожу в тесные жаркие глубины чувственным толчком.
Дьявол! Когда мы расстались, я реально боялся, что догоню, затащу в машину и увезу. Сдержался. Как я ее хотел, вашу мать. Уму непостижимо. Неподвластно никакой логике. Так хотят один раз в жизни. И это уже не желание секса. Это нечто большее.
