И я это делаю. Укладываю сына спать, звоню няне. Пока она едет, принимаю душ, втирают в кожу масло, делаю загадочный макияж. Завиваю волосы. Выбираю изумительно красивое красное платье.
Вечером улицы столицы не так заполнены машинами, как днем. Я уверенно веду автомобиль к дому Любомира. Предвкушение разбивается волнами о берег того чувства, что уже не с чем не перепутать.
Взяла и влюбилась. Взаимно.
И вот знакомый дом, квартира… Любомир пытался приготовить ужин… его поцелуй на моих губах… чувствую, как дрожат ноги и намокают трусики.
Я больше него самого хочу оказаться в постели… или даже не добежать до нее, а устроить оргию прямо здесь, на полу кухни… Чего мне стоит делать вид, что я увлечена спагетти под пылающим взглядом Любомира!
Едва понимаю, что делаю. Это память рук, скорее. Тех времени, когда я сама была и су-шефом, и хостес, и официантом, и директором. Одержимая идеей изучить все.
— Ужин спасён! — просто чудо, как мне удается сохранить голос весёлым. Он дрожит от возбуждения. А может, мне не удается вовсе.
Любомир делает шаг ко мне, обнимает.
Меня прошибает разрядами его мужской энергетики. Она повсюду. Она стала и моей тоже. Я не могу и не хочу с этим бороться. Я сейчас расплачусь, если Мир будет и дальше смотреть на меня, но ничего при этом не делать!
Шумит в ушах. В висках. В сердце.
Смотрю на губы Любомира и едва ли не задыхаюсь. Его почерневший от страсти взгляд проникает в мою душу. Его прерывистое дыхание сводит с ума. И он так близко, что его черты лица начинают двоиться, но я лишь шире открываю глаза. Я готова смотреть на него, не отрываясь.
Всхлипываю. А его тёплые пальцы прикасаются к моим скулам, гладят подбородок и шею. Большой палец скользит по губам, вычерчивая их контур. Боже! Я чувствую, как дрожат ноги. Я чувствую его губы напротив моих. Расстояние между нами сокращается в одно касание.
Его губы впиваются в мои. А язык скользит обманчиво невесомым касанием словно крылья бабочки.
Я отпускаю себя и начинаю тонуть в сладком безумии по имени Любомир.
Губы Марченко сливаются с линией моего рта. Губы к губам, глаза в глаза. Как две половинки одного целого. От каждого движения и скольжения вздрагиваю всем телом, толкая язык в ответ на его дразнящие скольжения. А Любомир углубляет поцелуй, и я теряю голову от его страстных атак. Крик гаснет на моих губах, звучит где-то в голове.
Только собираюсь поднять руки к плечам Любомира, как его ладони перехватывают мои. Пальцы переплетаются. Марченко слегка толкает меня к столешнице, а я млею от ощущения, будто меня накрыло полностью его горячим сильным телом.
Любомир делает маневр, и мой язык теперь атакует его рот. Его руки заводят мои за спину, удерживая и не отпуская. Миг, и сжимает полушария моих ягодиц под тонкой тканью красного платья. Скользят, поднимая его до пояса, и касаются уже обнаженной кожи в опасной близости от промежности.
Любомир прерывает поцелуй. Его хриплое дыхание касается моих губ.
— Ты безумие… Ты головокружительное сумасшествие. Обними… я хочу получить тебя всю!
От его слов меня обволакивает дрожью возбуждения от кончиков пальцев до затылка. Кровь кипит в моих венах. Покоряюсь его словам. Жадно тянусь к его шее, спине, груди. Его тело опаляет жаром. А его сильные руки внезапно подхватывают меня под ягодицы и бицепсы ног, поднимая над полом. Я едва ли замечаю это.
Что-то холодное касается моей кожи. Он просто садит меня на столешницу, ещё влажную от недавней уборки. Он что, собирается меня на ней… о боже! Это разделочный стол, только в переносном смысле!
Любомир не даёт опомниться и задавать вопросы. Поднимает платье до талии, выше, миг — и стягивает его через голову, оставляя меня в одних чулках и белье нежного персикового цвета. Тотчас же припадает губами к шее, язык скользит по коже, все ниже, к выступам ключиц, ложбинке груди. Влажный след стынет под прохладой комнаты, когда мужчина осторожно освобождает меня от лифчика.
Его губы тут же ласкают твердые камушки сосков. Температура тела повышается. Я чувствую каждое движение его рук и языка. Моя кожа словно поглощает эти ласки.
Прихожу в себя, когда Мир стаскивает трусики по моим ногам. Но не сопротивляюсь. Вагина пульсирует, клитор налился кровью, ещё немного, и меня накроет сладкой отдачей разрядки.
Возбужденное лицо Мира с потемневшими глазами так близко! Мне хочется целовать его в ответ, дать ему то, что не могла дать ни одна женщина до моего появления, в его жизни.
Не успеваю ничего сделать, потому что требовательный рот Любомира уже на моем животе, язык пишет заклинания, а его губы неумолимо стремятся вниз. Новый крик гаснет на моих припухших губах. Вакуум рта и язык Любомира накрывают клитор и вход во влагалище. Задерживается, давая мне почувствовать все до мельчайшей детали, и только после этого начинает выписывать спирали над вагиной, подразнивая с проникновением кончика языка внутрь.
