— А также цвет и запах, — на автомате ляпнула я, не в силах отвести взгляда от его спортивной фигуры. Наедине с ним мое тело становилось безвольным и лёгким. Голова кружилась, сердце билось как ненормальное. — Итак, сколько вы хотите? И кто меня заказал? Это Бойко? — спросила я, подвигая к Любомиру ручку с белым листом бумаги.
Все равно, сколько загадает. Заплачу. Оштрафую виноватых в провале сотрудников, частично верну деньги. Если сумма окажется неподъемной — придется поужинать с Макеевым и задействовать его рычаги влияния на борзоту типа Марченко и того, кто оплатил мой провал. Я тоже умею бороться. Годы в ресторанном бизнесе закалили меня как сталь. Нет неразрешимых проблем, есть лишь ситуации.
— Вам нужен мой автограф, Лейла?
— Спасибо, я не ваша фанатка.
— Для чего в таком случае мне бумага и ручка?
— Все просто, — усмехнулась я, — напишите сумму. Мы с вами взрослые люди, верно? Прекрасно знаем, что вы не мимокрокодил, и не было в планах канала громить "Черную жемчужину". Вы показали ситуацию так, чтобы вывернуть ее против меня. Вам явно заплатили. Я дам больше. Плюс гонорар если вы назовете мне имя заказчика.
Раздался стук в дверь — принесли кофе. Любомир отпил из крохотной чашки, прожигая меня взглядом своих колдовских глаз цвета то ли шоколада, то ли молотого кофе.
— Я не стеснен в средствах, Лейла. Да и гусары у дам денег не берут. Нет, тут я бы выбрал вариант поинтереснее…
В его голосе появилась хрипотца. Мягкая, обволакивающая, пронзающая эротизмом. Помимо воли я сжала ноги, чувствуя, как низ живота охватывает сладкий пожар.
— И чего же вы хотите?
— А вы не догадались, Лейла?
Я отпила кофе.
— Не имею задатков экстрасенса. Говорите.
— Все просто, милая леди. Вы чудо как хороши собой, я тоже. Признаюсь, будь вы мужчиной, я бы взяла деньги и дело с концом. Но не с вами. По-моему, мой интерес очевиден.
— Любомир, я человек дела. Я не люблю долгие игры и толстые намеки. Говорите прямо.
Он откинулся на спинку кресла. Его взгляд прожег меня насквозь, оставляя после себя сладострастное послевкусие. И мое тело молниеносно отреагировало на призыв потрясающе сексуального мужчины, который в некотором плане держал меня сейчас в своих руках.
— Секс, — растягивая слова, произнес он. — Я вам предлагаю секс. Разве это не очевидно?
Я не ожидала, что он скажет это столь бесхитростно и прямо. Клитор пронзило острой стрелой. Она прошла сквозь сердце и мозг, оставив побочный эффект — аритмию и волнение.
— Любомир, вы… Вы сейчас серьезно?
— Почему вас так сильно это удивляет, Лейла?
Я замялась.
— Ну, не знаю. Вы всегда окружены поклонницами. Каждая из них гораздо моложе и привлекательнее меня. Почему я?
Марченко погладил подбородок, сощурился.
— Вы умна и самодостаточна. Красивая, даже очень. Сексуальна. Нет, меня уже давно на удивить красотой с пустотой внутри. Вы как красивый сосуд с мерцающим внутри огнем, если перефразировать Евтушенко. Настолько, что все мои мысли вертятся вокруг того, как и в какой позе вас взять. Я едва провел эту долбаную программу.
— Любомир, вы с ума сошли. Давайте все же вернёмся к сумме.
Он безжалостно улыбнулся и покачал головой.
— Нет, Лейла. Я озвучил свою цену. Заставь меня кончить так, как никто и никогда прежде. Так, чтобы я спать не смог. Чтобы при одной мысли о тебе у меня вставал за секунды, а ты осталась в памяти как женщина, которой под силу сделать невозможное. Это мои условия. И вот тогда ты получишь табличку, кроме того, программу, после которой всем твоим конкурентам только и останется, что пойти и застрелиться. Потому что все их клиенты будут биться на смерть за право хотя бы выпить у тебя кофе. Пусть даже такой, из кофе машины, а не от бариста. Думай, Лейла. Я могу как дать тебе все, так и уничтожить за считанные минуты. Подать все так, что "Черную жемчужину" начнут обходить десятой дорогой. Думай, выбор за тобой.
Я натурально обалдела от его слов. Уму непостижимо задвигать такое мне, женщине, которая ни разу не легла ни телом, ни мозгом ни под одного из тех, кто мог играючи решить все проблемы моего бизнеса. Я сама все это решала. Я не принадлежала к той категории халявщиц, что не видели трагедии в ярлыках типа "насосала" и решали свои проблемы открывая рот и раздвигая ноги.
Но здесь… Во-первых, Любомир не был похож на тучных папиков с колыхающимися животами и поросячьими глазками. В других обстоятельствах я бы с радостью с ним переспала. А что такого? Как он сказал, мы оба молоды и хороши собой, у меня давно не было мужчины… а такого великолепного, как альфа-самец Марченко — и подавно.
Его взгляд окутывал меня сладостью шоколада и горечью кофе. Я плавилась, ненавидя себя за это, но не имея ни сил, ни желания вырваться из сладких тисков. А Любомир прекрасно знал, как действует на меня. Готова была поспорить, он так же действовал на других женщин.
С трудом удалось взять себя в руки. Я рассмеялась, надеясь, что это выглядит уверенно, а мой голос не дрожит.
— Любомир, честно говоря, более абсурдного предложения я ещё не слышала.
