Я забыла о времени. В воображении муж все еще спал в тихом кондиционированном номере, и я наслаждалась свободой от своей с годами ставшей навязчивой заботы о нем, от любви, напоминающей ценную, но тяжелую ношу, которую бросить нельзя, но опустить на время, отдохнуть и оглядеться бывает просто необходимо. Пробродив пару часов, я вернулась в номер, но, к своему разочарованию, мужа в нем не обнаружила.
В первую минуту я почувствовала себя виноватой, через минуту преданной, час спустя уже просто места себе не находила от тревоги за него. Вдруг, в подтверждение самых диких моих фантазий, через окно я увидела его, идущего по направлению к отелю с той самой девицей, с которой он летел в самолете. Ревность удавкой захлестнула мне горло. Интерьер расплылся, как мокрая акварель. Муж возник на пороге всего через пару минут, но было уже поздно. Зарывшись лицом в подушку, я рыдала так, будто только что похоронила двадцать пять лет своей счастливой семейной жизни.
– Что с тобой?! – кинулся он ко мне. – Тебя кто-то обидел?
– Да ты же, ты! – еле смогла выдохнуть я.
– Но чем? – изумился он. – Я ждал тебя, ждал, проголодался, вышел перекусить, встретил соседку по самолету, она работает в какой-то туристической фирме, хорошо знает Севилью. Мы перебросились парой слов…
– Предатель! – крикнула я и кинулась в ванную.
Голос разума увещевал, что мне не на что сердиться, что все было именно так, как он рассказывает, и у меня нет причин ему не верить, но яд подозрения уже проник в кровь, и я корчилась от боли на красивом кафельном полу. Целый час я не отвечала на попытки мужа объясниться со мной через дверь, целый час рыдала, не вполне уже понимая почему, а когда, вконец измученная, вышла, примирение наше было бурным и сладостным, как в юности.
Отложив посещение музеев на потом, остаток дня мы бродили по Севилье, и она, как близких друзей, встречала нас объятиями. Мы почти не разговаривали, лишь изредка прерывая до краев наполненное восторгом молчание внезапно вырвавшимся возгласом: «Смотри!» Глядя на дворцы, соборы, мосты Севильи, мы прислушивались к звучавшей у нас в душе музыке счастья. Мысленно я благодарила неведомых создателей этих шедевров и думала о том, что, сколько бы обстоятельства ни убеждали меня в том, что в мире нет ничего реального, кроме страданий, единственной реальностью для меня всегда была и будет красота. Все остальное – тяжкий сон, полный забот, разочарований, потерь. Лишь красота способна пробудить душу и вернуть ей надежду.
Видимо, муж испытывал похожие чувства, потому что вдруг произнес фразу, показавшуюся мне цитатой:
– Если природа – свидетельство величия Бога, то архитектура – свидетельство величия человека.
Я спросила:
– Это кто сказал?
Он усмехнулся:
– Музыкой навеяло.
Вечерело. Из золотой Севилья стала розовой, оранжевой, лиловой. Силуэты соборов и дворцов осветились, над почерневшей рекой повисли жемчужные бусы мостов. Поужинать мы зашли в ресторан-кораблик, пришвартованный у правого берега Гвадалквивира, с палубы любовались волшебной красой вечерней Севильи, пили легкое местное вино, забыв про диету, ели традиционную для южной Испании жареную в тесте рыбу и чувствовали себя такими молодыми, будто не было за спиной ни пытки эмиграцией, ни ужаса смертельной болезни, ни сожравшей нашу юность нищеты, ни накопившейся за жизнь усталости.
У говорящего по-английски официанта я спросила, куда бы нам пойти посмотреть фламенко, и он весь вспыхнул от удовольствия. Оказалось, что нам невероятно повезло – именно сегодня в клубе, расположенном совсем неподалеку, состоится традиционный ежегодный концерт фламенко, где показать свое искусство сможет любой желающий, будь то известный на всю Испанию артист или простой любитель. Официант заговорщически улыбнулся и, понизив голос, сказал, что ходят слухи, будто на сей раз в качестве аккомпаниатора в нем примет участие сам Пако де Лусия. Он так разволновался, что, казалось, от того, попадем мы на этот праздник или нет, зависит счастье не только нашей, но и всей его жизни. Он настоятельно советовал прийти заранее, так как помещение малюсенькое, а набьется в него весь город. Он быстро рассчитал нас, объяснил, как добраться до клуба, сотню раз пожелал удачи, проводил до выхода и продолжал махать рукой, даже когда мы уже спускались по трапу.
Тронутые его заботой, мы отправились на поиски таинственного клуба и, тщательно выполнив все его рекомендации, незамедлительно заблудились в узких и грязных лабиринтах правобережной части города, куда ночью, по всей видимости, не ступала нога туриста. Выяснилось, что ни названия клуба, ни улицы, на которой он находится, мы не запомнили.
