Баней на даче служит расположенный на краю территории у самого леса бревенчатый сарай с высоким крыльцом, похожий на избушку на курьих ножках, к которому в обычные дни им подходить не разрешается. Там, в духовитом тёмном нутре, сохнут собранные на прогулках букеты с ромашкой, зверобоем, мать-мачехой, но по субботам сухие ломкие охапки выносят на солнышко, а на их месте устраивают баню. По дороге Клепиков забылся и дёрнул Данилову за косичку. Тут все испугались, что сейчас она заревёт, как пожарная серена, и из-за неё отменят день посещения, но она – молодец – сдержалась, лишь сладко зажмурилась и пообещала: "Завтра папка приедет, я всё ему про тебя скажу".
В баню они ходить не любят даже больше, чем на поляну. Кому же понравится у всех на виду раздеваться и, умирая от щекотки, корчиться в крепких руках Катьки Бориски, когда распаренная, в мокрой комбинашке с прилипшими ко лбу кудряшками она изо всех сил трёт им живот и спину жесткой мочалкой. А мыльная пена? По виду напоминает растаявшее мороженое, а на вкус ужас, что такое: в прошлом году Антошку от неё даже вырвало. А глаза как жжёт? Слёзы сами собой из глаз так и текут горячие, как чай. Единственное, что в бане весело, так это когда их окатывают из толстого, похожего на змею шлага. Раньше, в малышовой группе, они его боялись и жались по углам, а сейчас весело скачут под струёй, забыв, что надо стесняться своих "глупостей".
Потом в прохладном предбаннике кастелянша Олимпиада Сергеевна по списку раздавала им в руки чистые трусы и майки и весь день им нельзя было кататься на качелях и играть в песочнице, зато вместо тихого часа в большом зале дома отдыха "Текстильщик" состоялась генеральная репетиция и многие волновались, думая, что там будет генерал. Ночь Антошка не заметила, а с утра, не смотря на запрет, несколько раз вместе со всеми бегала к воротам смотреть на дорогу. Воспитательницы отгоняли их, но после завтрака махнули рукой: "Что с ними поделаешь, не метлой же гнать". Антошка, хоть заранее и настроила себя спокойненько, пока никого в группе не будет, наиграться игрушками, всё же не удержалась и, поддавшись всеобщему волнению, тоже стала ждать. Ей казалось, что чем изнурительнее и дольше будет ожидание, тем больше вероятность того, что мама всё же приедет. Но вот, из-за поворота вывернул тяжёлый, как бегемот, автобус и, напукав вонючим дымом, остановился у столбика с дощечкой "42 км". Двери отворились...
Кто-то уже вышел и, щурясь от солнца, всматривался в смуглевшие за забором детские лица, кто-то решительно пёр к воротам, а тётенька в очках, не дождавшись своей очереди, через открытые окна кричала: "Здесь мы, Олечка, и Гоша здесь, и бабушка, и Мурзик". К Екатерине Борисовне то и дело подбегали счастливчики с криком: "Екатеринбасна, ко мне приехали!", у ворот кипела толкучка, кто-то изо всех сил подпрыгивая, звал: "Мама, мама, вот же я!", а кто-то толстым голосом удивлялся: "Смотри как вымахал! Богатырь, да и только!".
Отвернувшись от чужого праздника, просунув голову через железные прутья забора, Антошка смотрела на опустевший автобус и безучастно курившего рядом водителя. Меж тем голос заведующей несколько раз оглушительно рявкнул по радио: "Раз, раз", смолк и вдруг, прорвался из немоты эфира хрипом: "...варищи родители, во избежании ..носа не кормите детей немы... руктами, не купайте ...ке, не разреша ... песке. В районе зарегистри.. несколько случаев ...рии...". Она говорила и говорила, а по дороге, ведущей в поля и к реке, пестрым табором растянулась толпа с рюкзаками и одеялами, гамаками и бадминтонными ракетками, сумками полными конфет, ватрушек, протёкших газетных кульков с малиной и смородиной. Мутными от слёз глазами Антошка смотрела вслед восседавшей на плечах у папки Даниловой и толстой паре в войлочных панамах, уводившей пьяного от счастья Марусина.
"Ну что, пойдём, горе моё, – будто издалека донёсся до неё голос Катьки Бориски, – побудешь сегодня во второй группе с Ниной Никитичной, у неё Гусев и Моисеенко остались неохваченные, а ко мне муж приехал, мне, чай, тоже отдохнуть не грех". Уж на что, казалось, Антошке грустно было, но при известии, что не одна она такая разнесчастная, что есть, оказывается и другие "неохваченные", она почти обрадовалась. А то, что весь день придётся просидеть во второй группе, а не в своей, так это даже хорошо. Нина Никитична – воспитательница хоть и пожилая, но добрая. Точно так же, как и у них в группе, здесь под белым плафоном висят липкие ленты, с чёрными точками мёртвых мух, так же с портрета на стене улыбается кудрявый мальчик Ленин, так же по стенам развешаны "наглядные пособия" и так же душно.
