— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — актер услышал приятный тихий голос. — Наташа еще спит, я ее сейчас разбужу. Разве вас не предупредили? — спросила женщина, увидев немного удивленные глаза Родиона.
— О чем меня должны были предупредить? Уточните, пожалуйста.
— Моя дочь больна, слабенькая еще, поэтому спит много. Не бойтесь, это не заразно.
— Нет, мне ничего не говорили, но это не страшно, я подожду.
Минут через пять, Загорский зашел в детскую и увидел на кровати девочку с бледной прозрачной кожей и сухими потрескавшимися губами. В углу стояла небольшая метровая елка, украшенная игрушками красного цвета. Гирлянда с малюсенькими потухшими лампочками висела на хвоистых лапах и ждала сигнала «Ёлочка, гори!». При виде сказочного гостя девчушка оживилась и попыталась сесть. Мама подошла, подняла подушку повыше.
Сценарий, который был специально подготовлен, пришлось на ходу переделывать и включать экспромт, поэтому Загорский не произносил громких речей и не просил станцевать вокруг дерева. Вместо этого он с Наташей тихонько спел «Маленькой елочке холодно зимой» и показал фокусы, которые не были запланированы. Все изменилось, теперь добрый волшебник угождал ребенку.
— Дедушка Мороз, я так долго тебя ждала. Ты впервые пришел ко мне домой. Каждый Новый Год был такой грустный.
— А сейчас веселый? — спросил Родион низким голосом.
— Это самый лучший праздник, спасибо, — прожурчала девчоночка.
— Я знаю, что ты просила Барби — Волшебную принцессу. Я принес ее, — Загорский вытащил из мешка коробку, в которой виднелась красивая куколка в радужном платье.
— Она даже петь умеет, — с улыбкой на лице сказал Наташа, но потом замолчала и немного потухла. — Знаешь, дедушка, это я давно Барби просила, а сейчас я попросила бы здоровья. Нет ничего хуже, чем лежать дома, когда ребята во дворе катаются на коньках, играют в снежки.
Родион впервые видел перед собой больного ребенка. Ему всегда казалось, что дети никогда не болеют, а только прыгают, бесятся и носятся, как угорелые. Этакие вечные энерджайзеры. А тут лежит девчуля на кровати и не может полноценно порадоваться празднику.
Через два дня Ната снова ляжет в больницу и услышит бой курантов в палате с белыми стенами. Для того, чтобы заработать на лечение, папа работает на нескольких работах, а мама поседела в свои тридцать с небольшим. Давно Родиону не было так стыдно. За что? За обман. Он играет роль Дедушки Мороза, от которого ждет чуда больной человек. Мужчина может приободрить, пообещать сотворение, но произойдет ли оно? Ведь чудеса делают родители, превозмогая свои силы и возможности. А что сделал Загорский? Только создал иллюзию.
— Дедушка, а как ты отпраздновал свой день рождения? — неожиданно спросила Наташа и легла глубже под одеяло.
— Так, он у меня еще не наступил. Я в январе отмечаю, — забылся актер.
— Как? У тебя же 18 ноября, — девочка снова села и начала жестикулировать. — Мне мама читала, что дети придумали день рождения Деду Морозу в 2005 году.
— Ах, точно. Это же я раньше в январе справлял, а теперь официально 18 ноября, — оправдался Загорский. — Еще никогда Родион не был так близок к провалу, — пробормотал себе под нос мужчина и покачал головой.
— Снег кружится, летает, летает и поземкою клубя, — запела Наташа.
— Заметает зима, заметает все, что было до тебя, — подпел Дед Мороз, поцеловал девочку, попрощался и пошел к другим детям.
Ни для кого не секрет, что женский коллектив — это гремучая смесь. Но педагоги — это отдельная категория.
— Ты только глянь, как Петровна сегодня разоделась. Прям не школа, а ЗАГС у нас, — шипела Людмила Ивановна на ухо Клавдии Степановне во время школьной перемены.
А Василиса шла в обыкновенной черной юбке чуть ниже колена и красной блузке. Элементарное сочетание красного с черным действовало на завистников, как на быка.
Людмила Ивановна и Клавдия Степановна работали в школе уже давно. Про таких сторожилов говорят, что они уйдут только вперед ногами. Так как пенсионная реформа в нашей стране вообще не предполагает уверенности в старости, то «покой им только снится», как говорится.
Васена не любила праздничные посиделки среди учителей. Но пропускать нельзя, иначе вообще «съедят».
— Как думаешь, что мне на праздник надеть? — спросила неуверенно девушка у сестры, перебирая рукой висевшие в шкафу платья.
— Почему ты у меня спрашиваешь? Праздник твой, что хочешь, то и надевай, — хмыкнула Анжи и удалилась на кухню.
Васена выбрала длинное закрытое черное платье. Да, наряд был простым, не кричащим, без вырезов и разрезов, но зато никто не упрекнет ее в вульгарности.
— Ты на похороны собралась что ли? — вернулась сестренка с хрустящим печеньем в руке.
— Да там, в основном, учителя, которым уже за 70, - оправдывала свой выбор девушка.