— Не стану, как вы себе представляете это? Эд, твоя бабуля подозревает тебя во всяких непотребствах.
Рассмеялись.
Через десяток километров Грейс все с той же виноватой улыбкой попросила денег на бензин. Я заправила ей полный бак, чувствуя себя неловко из-за пухлого кошелька и безлимитной кредитки, а ведь кому-то эти деньги нужнее. Например, тяжелобольной Руби Хэндерсон.
— Верну, как доедем, я просто торопилась очень и не взяла бумажник.
— Вы мне ничего не должны! А будете настаивать — сдам вас Эдварду! Он точно не оценит наши шушуканья.
— Спасибо, Бет.
Грейс высадила меня парковке у больницы, дала пару ценных наставлений по тому, как соблазнить ее внука и вручила свой пропуск.
Пропуск я взяла, а по поводу советов подумаю уже позже, сейчас я больше всего хочу просто обнять Эда и извиниться, что усомнилась в его признании и приревновала.
Последние метры оказались тяжелее оставленных позади миль. Нервно жала кнопку вызова лифта, переминалась с ноги на ногу, пока кабина ползла вверх. Когда двери открылись замешкалась на секунду, а потом и вовсе замерла, увидев Эдварда у кофейного автомата, он как-то безрадостно пересчитывал мелочь на ладони. Отточенным движением отправил несколько монет в прорезь. Распрямился в ожидании напитка и привычно сдвинул очки на макушку.
Снова стала маленькой сталкершой. Таращусь на него втихаря и дышать забываю. Он так рядом. Всего несколько шагов, а я робею. Боюсь, понятия не имею, как подбодрить его в такое тяжелое время.
Повернулся ко мне. Прищурился, пытаясь разглядеть меня. Смешно, тряхнул головой и потер глаза, прежде чем вернуть очки на место.
— Бет… — прочитала по его губам, и в тишине коридора раздался писк автомата с кофе, который быстро потонул в неистовом стуке в висках, быстрых шагах и шорохе одежды.
— Бет, — он повторил уже громче, уткнувшись мне в волосы.
От него пахло кофе. Горьким и без сахара. Впилась пальцами в его толстовку и прошептала не поднимая глаз:
— Больше не сбежишь от меня, Хэндерсон. Теперь я знаю, где ты живешь.
Эд
В моей голове, наконец, сложилась картинка. Странное поведение Грейс не было странным, бабуля меня уделала и притащила Ложечку в тот самый момент, когда я больше всего в ней нуждался, только себе признаться в этом не мог. Себя я старательно убеждал, что нам будет лучше порознь. Вернее, Бет будет лучше без меня. Для этого я сделаю очередное усилие, чтобы оттолкнуть ее от себя. Я ей признаюсь, прямо сейчас.
— Мне надо тебе кое-что сказать.
— Скажи, — она еще крепче прижалась ко мне.
— Так не пойдет, я хочу видеть твою реакцию, смотри мне в глаза.
Смеется. Я что-то смешное говорю сейчас?
— Хорошо. Так лучше? — она скрестил руки на груди и даже прищурилась, глядя на меня. — Мне нужно сесть?
В идеале. Черт, сердце поперек горла встало и теперь мешает даже звук из себя выдавить. Несколько секунду хватал ртом воздух, не в силах издать ни одного человеческого звука. Как же сложно.
— Помнишь наше свидание в прачечной.
— Угу, когда ты внезапно кинул меня и уехал к какому-то Дастину. Очень хорошо помню. Извиниться еще раз хочешь?
Она издевается надо мной?
— Нет. То есть… Да блин, Бет, сделай лицо попроще, я так не могу.
— Эд, это тебе надо успокоиться. Я все знаю, не парься и я еще здесь. Уже здесь.
— Погоди, — мозги у меня окончательно поплыли. — В каком смысле знаешь?
— В прямом. В таком, что земля круглая. Что после немецкого глагола lieben употребляется винительный падеж. Любить кого, что? Эдварда. Я люблю Эдварда Хэндерсона несмотря на его страшный секрет.
Сглотнул.
— Какой секрет?
— Да, ты прав. Это уже не секрет. Погоди секунду, — она достала телефон, а затем развернула его ко мне экраном.
— Платная подписка на год. Ты точно сумасшедшая. Могла бы промо попросить на двадцатипроцентную скидку… — теперь уже смеялся я. Нервно, на грани срыва. — Как давно?
— Вот как раз после прачечной. Ты же тогда еще признался. Связать имя Дастин с порноиндустрией оказалось не так сложно. Я быстро нашла сайт и тебя.
Бет поверила. Не отмахнулась. Она еще здесь, не морщится от отвращения.
— И что ты думаешь обо всем этом? Только честно!
Ложечка отвела взгляд и вдруг стала слишком серьезной.
— Думаю, что у Руби самый лучший брат на свете.
— А у Элизабет лучший парень на свете?
Она улыбнулась и снова посмотрела мне в глаза:
— Лучший.
— Но?
— Я ревную, Эд. Чуть с ума сошла сегодня в библиотеке, когда увидела твое фото в инстаграме Руби с той самой девушкой с видео.
— Энит… У меня с ней ничего нет, клянусь. Только работа.
Ага, работа, во время который мы спим, шикарно я умею успокаивать свою девушку.
— Я верю, что у тебя с ней ничего. А у нее с тобой?
И где я такую умную себе нашел? Знает, какие вопросы нужно задавать, чтобы вытянуть из меня все.
