Вот это Эйдан мог себе позволить. Ту руку, за которую он схватил карманника, Ллен сжал так, что раздробило кости и фаланги. Крик под сумрачным потолком павильона не раздался лишь потому, что он заблокировал «пузану» связки, но прохрустел фалангами, тканями и сухожилиями так, что вор облился кровавыми слезами, согнулся, захрипел, потерял силу в коленях. Он упал позже, когда Ллен его отпустил, а Хелена так и смотрела на действо потемневшим, чуть отстраненным, чуть безумным взглядом. Потому что человеку, который долго терпит по отношению к себе несправедливость мира, очень хочется иногда увидеть возмездие и «кару».
Карманник катался по полу, держась за конечность ныне нерабочую.
– Лечить будет до трех месяцев, – сообщил Ллен спокойно. – Полная работоспособность кисти не вернётся. Ты довольна?
– Я довольна. – Это был очень холодный ответ. Ей стало легче, что день закончился именно так, а не иначе. – Спасибо тебе.
– Всегда к твоим услугам.
Он мог бы дать голову на отсечение, что теперь спина в курточке распрямилась, походка стала уверенней, подбородок приподнялся.
Чуть-чуть клея ей на разбитые части. Да и любая девушка должна ощущать, что рядом с ней есть тот, кто в обиду не даст.
– Всё, мы закончили, едем домой. Донесёшь до машины сумку?
– Донесу.
– Отлично.
В какой-то момент Эйдан удивился мысли о том, что ему шутливо нравится, когда Хелена приказывает. У неё отлично получалось, между прочим, и его этот факт где-то на фоне – неважный, но забавный – веселил.
Неразобранные сумки остались стоять на кухне – на них падали лучи уходящего солнца.
Хелена залипала в переписке. Что-то строчила, ждала ответа, сидела на краю дивана в кабинете, жевала губы.
И выключалась её внутренняя лампочка, гасла надежда.
Гаденыш наверняка писал что-то вежливое, обтекаемое, но «не то». Она хотела действий, подтверждений, понимания того, что она нужна, что кого-то впустила в душу и ожидает в ответ того же… Девочки.
Ллен понимал всё без слов.
Когда она поднялась, наконец, вышла в коридор и подвисла, он, стоящий, по обыкновению, у стены, спросил:
– Не будет встречи сегодня?
Качнулась голова с обновлённой стрижкой. Усталые глаза.
– Нет. Сказал «занят». – «Всё зря, я рисковала зря, все эти комплекты зря и усилия тоже». – Представляешь, я себе на горло наступила, первая его спросила. Никогда никого не звала на свидание сама…
– Он освободится… когда-нибудь. Позже.
Глупый ответ, пустой, потому что просто нужно было что-то сказать. Если человек не идёт тебе навстречу, он просто не идёт – это нужно распознавать заранее, не брать на себя, не додумывать, но оставаться в своём стабильном мире. Она так не умела. А он, находясь рядом теперь двадцать четыре на семь, впрямую созерцал каждую её эмоцию. Очередную попытку не просесть.
– Тебе надо расслабиться, – добавил мягко, – сложный был день.
Она не смотрела на своего «Аш три», хотя постепенно начинала воспринимать его, как друга, напрягалась меньше насчет того, что он – машина. Теперь думала про вино в холодильнике. И Эйдан пояснил:
– Прими ванну. Долгую, тёплую, наполни её пузырями до краев, выбери гель с любимым запахом.
Сейчас он транслировал ей в голову напрямую режим успокоения.
– Да… Наверное… – Голос тихий, неуверенный. – Только я сумки не разобрала.
– Они никуда не убегут. Там всё хранится без холодильника.
«Потом»
– Ты прав… – Впервые Хелена посмотрела на Ллена. – Тебе спасибо… за сегодня. Ты очень помог.
Он не стал говорить, он улыбнулся тепло и мягко, и та, которая стояла напротив, залипла в этой улыбке, будто её стопы вдруг окатила волна ласкового прибоя, лизнула их пеной. Хелене почудился морской бриз, покой, шум далёкого океана.
– Хорошая идея с ванной… Пойду.
Пока шумела вода за закрытой дверью, он пил на кухне – жадно, второй стакан за первым. Ему требовалась вода и в туалет. Первое он восполнил легко, мог бы, конечно, найти пластиковую тару, помочиться туда, слить в раковину, после все отмыть моющим средством, но не хотел весь дом превращать в сортир, как старая собачка, у которой недержание. Найдет способ облегчиться позже. Всё-таки, работать «роботом» непросто.
Когда от компьютера в кабинете раздался сигнал принятого сообщения, Эйдан навострил уши.
Это было оно – то самое сообщение.
Первое из трёх.
Можно было, конечно, дождаться Хелену, запрограммировать ей мозг, заставить печатать то, что нужно ему, но он решил сам.
Спотыкался, набирал не то, путался в символах, стирал, печатал снова – раскладка клавиатур отличалась. Присутствовали добавочные кнопки, и Эйдан мысленно матерился. Держал уши локаторами в сторону ванной, наблюдал за звуками льющейся воды, ежесекундно ожидал, что вот-вот щёлкнет замок. Хелена, обёрнутая в халат или полотенце, скажет, что забыла нужный крем в шкафу, и придется составлять всевозможные объяснения, прибегать к планам «B», «C», и «D».
Ллен был привычен действовать в стрессовых ситуациях, его сознание не терялось, оно концентрировалось.
