Из нашей каюты мы с Олесей выбрались, как два шпиона. Если бы мама видела меня со стороны, то обязательно прокомментировала бы, что я снова развожу детский сад. Но все события, происходящие в эту неделю, отнюдь не были забавами. Хотелось уже выяснить, кому мы перебежали дорогу.
Мы двинулись по коридору странными перебежками, словно находились под пулями и стремились в укрытие. Только музыки из фильма «Миссия невыполнима» не хватало. Вокруг царил полумрак, но я заметила, как дверь каюты Мих Миха отворилась и в коридор выбежал маленький человек. Совсем такой же, как в моем сегодняшнем сне: тот самый старичок-домовой, водяной дух, о котором рассказывал нам Ян. Я даже оцепенела от внезапно охватившего меня ужаса. Невысокая фигура, не оборачиваясь, юркнула к лифтам. А Олеся громким голосом вопросила:
– А что здесь делает ребенок?
– Как ребенок? – воскликнула я.
– Ну да, – растерялась Олеся. – Ты разве не видишь?
А у меня от волнения все было как в тумане. Наши голоса привлекли внимание, и девчонка – а теперь я тоже разглядела ребенка – оглянулась.
Я ее узнала. Это та самая, с которой ругалась Дарина! Но что она здесь делает? А ведь мы видели ее на причале в первый день круиза. Неужели девчонка пробралась сюда, чтобы отомстить Дарине?
– Держи ее! – выпалила я, и девочка, не дожидаясь лифта, бросилась к лестнице. Мы с Олесей – за ней.
Мы неслись по палубе, едва не сбивая с ног отдыхающих. Те только успевали расступаться, пропуская нас. Олеся чуть не снесла на пути шезлонги, а я – щуплого Рому, который старался донести, не расплескав, напитки до бассейна. Наш путь пролегал и мимо Дарины, которая фотографировала занимающихся аквааэробикой туристок. Подруга удивленно проводила взглядом сначала девчонку, явно не узнав ее, а затем и запыхавшихся нас с Олесей. Пробегая рядом, я бросила на ходу:
– Она порезала твое платье!
– Вот поганка! – задохнулась от возмущения Дарина и присоединилась к нашей погоне. В этот момент из колонок громко доносилась песенка для занимающихся в бассейне: «Капитан, капитан, улыбнитесь! Ведь улыбка – это флаг корабля!»
Девчонка добежала до конца палубы, и я вдруг испугалась, что она сейчас сиганет за борт. Но отставшая Олеся вдруг совершила такой марш-бросок, какого не ожидал от нее никто. Она вырвалась вперед и схватила девчонку за руку.
– Ой-ой-ой, пустите! – запищала девочка.
А Дарина только сейчас распознала в ней свою «заклятую врагиню» с фотоаппаратом с пешеходной улицы.
– Это же она! Та пигалица! Вась, ты помнишь?
– Помню! – откликнулась я. Девчонка смотрела на Дарину с такой злостью, что казалось, способна выбросить взрослую соперницу в реку. – А теперь, – продолжила я, уже обращаясь к девчонке, – мы пойдем к… Я даже не знаю, кем тебе приходится Михаил Михайлович, и серьезно обо всем поговорим.
Рыжая девчонка приходилась Мих Миху дочерью. Об этом мы узнали уже в его каюте. По пути Олеся успела рассказать, что капитан судна против пребывания детей персонала на борту, и если на дискотечные походы он закрывает глаза, то за этот проступок нашему управляющему придется отвечать по всей строгости. Рыжая девчонка все это время молчала, словно партизан, и только сверлила нас по очереди злым взглядом.
– О чем ты думала?! – разорялся Мих Мих, отчитывая дочь. – Я ведь просил тебя сидеть тихо!
– Зло должно быть наказано, – исподлобья глядя на Дарину, проговорила девчонка.
– Это я еще и зло?! – возмутилась подруга. – Верни мне мои серьги, дура! А вы… – это она уже Мих Миху, – заплатите ущерб за платье!
– Все заплачу! – горячо заверил Мих Мих, то и дело поглядывая на дверь, будто в его каюту вот-вот мог ворваться капитан. – Только не выдавайте меня, пожалуйста! И давайте потише! Не будем привлекать внимание!.. – Его тон на мгновение стал привычно надменным, но он тут же постарался изменить голос и вызвать жалость: – Понимаете, моя жена уехала в важную командировку, а Марину не с кем оставить. Я же не думал, что она будет творить такие вещи…
Все это Мих Мих говорил, глядя преимущественно на Олесю. Все-таки это ее дядя был непосредственным начальником. Нас же с Дариной он, похоже, в расчет вообще не брал. Хотя мы, точнее, подруга была пострадавшей стороной.
– Ну, не знаю… – неуверенно начала Олеся. – Конечно, я вас понимаю…
– Но за нарушение правил предусмотрены административная и уголовная ответственность, – подала я голос.
Мих Мих уставился на меня с раздражением.
– Серьги мне бабушка подарила, а платье было самым любимым. Тут и воровство, и порча чужого имущества, – поддержала меня подруга.
– И хулиганство! – припомнила я утреннюю рыбу в постели.
– Я ведь сказал, что все возмещу, – сказал Мих Мих, красноречиво посмотрев на дочь. Та стояла, виновато опустив голову.
– Будете сегодня со всеми накрывать столы, убирать тарелки и мыть посуду, – сказала я.
– Чего? – задохнулся от возмущения Мих Мих.
– Или мы пойдем к капитану, – встряла Дарина.
– Это уже шантаж! – запыхтел управляющий.
– Как сказала ваша дочь, зло должно быть наказано, – дернула я плечом. – Увидимся на ужине!