— Сколько угодно, — я поерзала на стуле, удобнее устраиваясь. — За все время, что я нахожусь в вашем доме, я ни разу не видела, чтобы вы дарили своим дамам цветы, конфеты, я не говорю о подарках. Я даже ни одного комплимента от вас в их адрес не слышала. Мне кажется, вы делаете вид, будто их не существует, и вспоминаете о них, только когда возникает необходимость. Это цинично и подло.
Вроде все сказала. Ничего не забыла. А нет… Одна деталь:
— И вы хам.
Красноволосый как вздернул бровь на середине моей речи, так и сидел. Даже не моргнул.
Я пощелкала пальцами у него перед глазами. Вдруг он уснул… или помер, чего доброго. Хорони его потом…
— Ваше драконье эго не выдержало и отошло в мир иной, я угадала?
Дядя Дюльер закашлялся, маскируя смешок.
Разговоры — это хорошо… Но вернувшийся аппетит подсказал помолчать и продолжить поздний обед.
— Дюльер, — отмер дракон, — мне показалось или ты тоже сейчас это слышал?
Повар подал ему бокал с виски.
— Не хочу огорчать, но, боюсь, мы с вами слышали одно.
Мне любезно протянули фужер с золотистым вином. Я с благодарностью его приняла.
— Жаль, — красноволосый сделал большой глоток, — я надеялся на слуховые галлюцинации.
Дядя Дюльер снова неправдоподобно закашлял и поспешил вернуться на кухню. Просто дракон привык бежать от правды и обелять себя любимого в своих же глазах. Пора посмотреть на себя настоящего — эгоистичного дракона, не ценящего никого, кроме себя.
— Я — дракон. Каждое слово — про меня, это моя сущность, — пожал плечами красноволосый и поднял бокал, — давай выпьем за правду.
Я тоже подняла, но остановилась, так и не стукнув хрустальной стенкой фужера о его бокал.
— Разве вам не обидно?
Тьер залпом выпил виски. Я поморщилась, представив это обжигающее ощущение горечи.
— Привыкаешь, когда в тебе видят только плохие качества, — он наполнил бокал. — За твою проницательность, — красноволосый снова выпил залпом, и мне вдруг стало его немного жаль.
— Наверное, непросто к такому привыкнуть…
Дракон печально усмехнулся.
Как-то совсем невесело. Я ведь, если подумать, тоже заметила в нем минусы, но не обратила внимания на плюсы. А они должны быть. Хоть и самые незначительные.
— Зачем я вам? — решила задать вопрос, периодически меня мучающий.
— Ты… м-м… пикантная пряность в размеренном течении моей жизни, — изрек красноволосый с философским видом и сделал большой глоток.
— Пикантная пряность, — я повеселела, — такой комплимент мне еще не говорили.
— Поживешь со мной и не такого наслушаешься, — дракон тоже приободрился, и у меня закралось подозрение, что коварный алкоголь начал на него действовать.
— Вдобавок, жену ты мне пока не нашла, но успела увеличить свой долг до двух миллионов золотых, так что…
— Сколько?! — от неожиданно баснословной суммы у меня чуть глаза не выкатились из орбит.
Два миллиона золотых… Да на эти деньги можно до старости жить! Причем не просто жить, а жить с размахом, по-королевски.
— Это я тебя пожалел и уменьшил долг почти в два раза. Но если найдешь мне жену…
Уменьшил? По доброте душевной? Почти два раза… Слишком щедро для дракона…
Не нравится мне что-то в его словах.
— Погодите… Я хотела доказать, что за вас никто по доброй воле замуж идти не захочет, а вы… Вы все перевернули!
Вот ведь хитрый жук!
— И как я сразу не заметила?..
Дракон ухмылялся.
— Этот спор надо обнулить. Он нечестный.
— Пари было заключено по всем правилам, — самодовольно заявил он. — Либо жена, либо пять лет в моем доме.
— Да вы же не рассматриваете никого в качестве жены. Вы придумываете миллионы несуществующих недостатков. Это пари невозможно выиграть честно.
— Мышка, я — дракон, — он наполнил свой опустевший бокал, — в делах с драконами речи о честности быть не может.
Джун сказал мне то же самое. Почти слово в слово. Только от этого нелегче. Меня провели, как несмышленого ребенка.
— А может вы просто не хотите оставаться наедине с вашим гаремом и скучной жизнью, и боитесь в этом признаться? — с горечью произнесла я, сетуя на потерявшуюся где-то сообразительность.
— Не-е-е исключено, — бокал дракона стремительно опустел, в бутылке плескались остатки дорогого алкоголя. — Ты пей, не стесняйся. В моем погребе достаточно вина, начиная с трех тысячного года.
С трех тысячного года? Это шестьсот двадцать три года выдержки!
— Но его тебе предложить не могу, сама понимаешь. Слишком дорогой и изысканный напиток для банального желания выпить.
Речь красноволосого растеряла былую твердость, а взгляд приобрел пару новых искорок. Кажется, кое-кто начинает пьянеть.
— Так может уже скажете, по какому поводу идет активная травля организма?
Дракон скривился, подумал несколько минут и махнул на меня рукой, чтобы следом подать отложенное послание от мамы.
Прямо-таки тайна века.
Я развернула лист. Ровным почерком с характерными завитушками написано:
«Дорогой сынок,
Ты наверняка будешь ругаться, когда прочитаешь мое письмо, но пойми меня правильно. Умерь свой пыл и выключи упрямство. Заранее успокойся.
Успокоился?
Тогда читай дальше.
