Российское государство дорожило своими служивыми людьми «по отечеству», а Прокофий Федорович был как раз из их числа. Известно, что в двадцатые годы своего столетия он был губернатором на Мезени и в Кевроле, что на Русском Севере, а в тридцатые — губернатором в Енисейске, в Восточной Сибири. Правда, в сороковые он стал московским сановником, но имел поместье на юге страны, в Орловской губернии, которую России нужно было заселять своими людьми для защиты от набегов крымских татар. Несмотря на знатность, богатством Соковнины отнюдь не блистали, и в сельце насчитывалось всего несколько десятков крепостных крестьян, промышлявших хлебопашеством и извозом.
К приезжей набежали слуги и легко сняли увесистый сундук с подарками для дочерей Прокофия Федоровича. Гостью, дальнюю родственницу отца, прибывшую из Литвы, встречали хозяйка, Анисья Никитична, и две дочери. Отец и оба сына отсутствовали. После свадьбы царя Алексея Михайловича и Марии Милославской отец получил чин дворецкого царицы и занимал влиятельную должность при царице. Оба сына, несмотря на юный возраст, были зачислены в царские стольники.
Гостьей из Литвы, разумеется, была я. Объемный сундук под старину я специально заказывала в средине ХХI века в кустарной мастерской. Сундук был из пластика, но выглядел, на мой взгляд, вполне аутентично, зато весил намного легче, как если бы был из натурального дерева. Я намаялась с этим сундуком, прежде чем мне удалось на ближайшем почтовом стане нанять ямщика и загрузить мой багаж на его повозку. Зачем же он мне был так необходим здесь, в XVII веке? Единственно, чтобы доставить приданое дочерям Прокофия Федоровича, старшая из которых была уже на выданье.
После свидания с Ломоносовым я довольно уверенно рассматривала свои шансы найти общий язык с дворянами средины XVII века, ведь за столетие с небольшим, которое было до моего прошлого визита, русская разговорная речь не должна была сильно измениться.
Как обычно, я долго выбирала, в каком обличье мне предстать перед хозяевами. Было решено следовать легенде и отыскать родственников Соковниных среди немецких баронов, проживающих в Литве или, как она тогда называлась, Великом княжестве Литовском. Я тщательно изучала обстановку в этом государстве, которое, впрочем, скоро будет поглощено Речью Посполитой, и станет постоянным источником вестернизации Русского государства.
Забегая вперед, скажу, что при очередном перемещении ко мне непроизвольно добавились некоторые полезные умения и навыки, которые оказались отнюдь не лишними в том суровом времени.
С одеждой, как мне казалось, особых проблем быть не должно. Я старательно подбирала одежду, как для себя, так и для подарков. На мне было длинное платье с отложным воротничком, широкой гладкой юбкой и короткий жакет с укороченной баской. Все достаточно скромное и лишенное драгоценностей. Это могло быть объяснено входившей в моду лютеранской непритязательностью. Только в одном я не могла себе отказать. В украшенной искусственными цветами по парижской моде широкополой шляпке из рисовой соломки.
Для приданого я подбирала в основном ткани, стилизованные под те, что носили бояре и дворяне в то время, и украшения, которые должны были имитировать драгоценности XVII века, но, разумеется, все они были искусственными. Отдельно шли шубы, которых мы добавили по несколько штук на каждую девушку, но все из «экологического» меха и современных тканей.
Хозяева вовсе не готовились к встрече гостей и поэтому выглядели по-домашнему: босые, в простых длинных полотняных рубашках, совсем не накрашенные. Девушки были с непокрытыми головами, украшенными девичьими повязками.
— Дося, — назвалась старшая дочь, поклонилась мне в пояс и прыснула со смеху.
Это Феодосия — догадалась я.
— Дуся, — назвала свое имя младшая, так же поклонилась и коротко чему-то рассмеялась.
А это Авдотья — опять угадала я.
Было очевидно, что девушки находятся, как сказали бы в наше время, «на одной волне». Прежде всего это касалось младшей сестры. Было видно, что она во всем берет пример со старшей. И всю жизнь будет брать.
Нет, мне откровенно понравились эти девчонки, тотчас решила я
Дося, которой исполнилось 16, была истинной красавицей. Темная шатенка с густыми, слегка волнистыми волосами, яркими губками, сквозь которые сверкали два ряда ровных зубов, натуральности которых сегодня позавидовали бы голливудские звезды, и огромными выразительными глазами необыкновенного цвета спелой вишни. Эти глаза постоянно меняли выражение. То лучились детским восторгом, то темнели и в мгновения смуты делались почти черными. Я подумала, что появись на свет эта девушка в наше время, она непременно приобрела бы известность. Какую? Над этим я не стала задумываться, потому брать ее с собой я бы ни за что не решилась.
Дуся, которая была года на три моложе сестры, выглядела совсем еще ребенком, и была совсем на Досю не похожа, но тоже хороша: белокожая блондинка с пушистыми волосами и сияющим взглядом небесно-голубых глаз.
Анисья Никитична отлучилась, чтобы распорядиться по хозяйству, а я осталась наедине с девушками.
