С клевером у нас было связано первое маленькое приключение. Я заметила, что, проходя между цветов, Дося постоянно внимательно к чему-то присматривается. Вдруг она стремительно шагнула в сторону и с торжествующим возгласом сорвала какую-то неприметную травинку.
Оказалось, что она нашла стебелек четырехлистного клевера. Из-за любви к нему пчел в народе это растение недаром прозвали «медовиком». Если обратиться к легендам, можно заметить, что оно, действительно, имеет «райское происхождение». Считается, что первоначально четырехлистники произрастали только на Эдемских полях. Повсеместному же распространению они обязаны прародительнице Еве, которая взяла их с собой в память об утраченном Рае. Издавна считалось, что редкий цветок с четырьмя листочками приносил своему обладателю счастье и везение во всем. Разумеется, не могла пройти мимо талисмана и наша Дося.
— А что ты будешь делать, Досенька, если принесет тебе твой талисман огромное богатство? — сказала я, как бы в шутку, но зная наперед ее удивительную судьбу.
— Да мы и сейчас не совсем бедные, тетя! — пробовала отшутиться девушка.
— Нет, я говорю о настоящем богатстве, чтобы ухаживала за тобой сотня слуг, и экипаж состоял не из двух лошадок, а минимум из шести, — не унималась я.
И тут она сделалась совершенно серьезной.
— Я считаю, что богатство, как и бедность, дается нам свыше, как испытание. И от того, как мы выдержим это испытание, зависит наша вечная жизнь.
И как бы в подтверждение значимости этих ее слов глаза ее полыхнули таким темным пламенем, что ни на миг не появилось у меня сомнения: все сказанное этой совсем еще юной девушкой — правда. А я, чуть ли не в первый раз почувствовала, что нахожусь, нет, не просто в другом времени, а совершенно в другой эпохе, когда между словами, только что произнесенными, и делами, которые вслед за ними последуют, нет и не будет большого расстояния.
Так и шли, пританцовывая, сестрички, посреди цветущего и звенящего моря, убранные драгоценными венками из полевых цветов, и мне казалось — краше их никого нет и не может быть!
Гораздо значительное приключение случилось, когда выдумщица Дося надумала искупаться в протекающей неподалеку от усадьбы Оке. В своем верхнем течении река была не широкой, но достаточно быстрой, с пологим левым берегом и обрывистым, поросшим лесом правым. На ближнем к усадьбе левом берегу росли прекрасные луговые травы. Хлеба на этих землях полегали от близкого уровня грунтовых вод, и смекалистые местные крестьяне предпочитали их не распахивать, используя эти земли под кормовые угодья. Только у самой воды виднелись жидкие кустики тальника. Зато песчаные пляжи были чудесные, жаль только загорать на них в те времена было некому.
Дося оставила наших провожатых на приличном расстоянии и обязала повернуться спиной к реке. Сама же девушка быстро направилась к воде, мигом скинула все свое одеяние и смело бросилась в воду. Через минуту она уже плыла по средине реки, вынося из воды поочередно то одну, то другую руку. Это был исконно русский стиль плавания — саженки. Следом к ней присоединилась и Дуся. Однако плавать она почти не умела и держалась вблизи берега. Наконец, не удержалась и я. Поскольку купальника в средневековье я с собой не прихватила, пришлось плавать такой, как была — голышом.
С некоторым удивлением, я обнаружила, что почти профессионально плыву кролем. Я легко догнала Досю и, поравнявшись с девушкой, перевернулась на спину, и спросила у нее, где она научилась так хорошо плавать.
— А, это когда папенька был губернатором в Енисейске. Там большая река, холодная, а он ее один переплывал и меня научил.
— Так ты и в Сибири успела побывать? — полюбопытствовала я.
— Да, только я тогда была совсем еще маленькой и мало что помню, но, вот что он научил меня плавать — помню.
А потом поинтересовалась у меня:
— Как это Вы, тетушка, необычно плаваете? Быстро очень. Я так не могу.
— Ну, это стиль такой, кроль называется.
— А как еще можете, — не унималась девушка.
— Еще есть способ, брасс, — показала я.
— Так лягушки плавают, — рассмеялась Дося.
— Верно. А вот еще. На что это похоже? — и с некоторым удивлением от своей смелости я поплыла баттерфляем, чего, кстати, никогда прежде не делала.
— Ух ты, прямо, как бабочка! — восхитилась девушка и даже в ладоши захлопала.
— Правильно, это так и называется, или «удар дельфина», это такое животное есть в море, — ответила я и добавила озабоченно, — ты побудь пока одна, а я посмотрю, что там такое.
Я нырнула под воду и, проплыв метров тридцать, вынырнула у самого куста тальника, совершенно неожиданно для прятавшегося за ним человека. Тот даже вскочил испуганно. И тут я с облегчением узнала в нем одного из наших провожатых, который незаметно пробрался к берегу с целью посмотреть на купающихся господ.
