И тут меня посетила острая дельная мысль, кое-как пробившаяся через пелену подступающей форменной истерики: «Мы так, черт побери, не договаривались, родной! Мы договаривались поддерживать видимость брака, а тут что же получается..?» Я не набрала до сих пор в себе достаточно мужества, чтобы предстать завтра со спокойной душой перед его коллегами, а тут еще и семья! Ууу! Как же я так влипла?
Глава 18
Зачем я второй раз за день приняла душ?
Стояла под холодными струями в надежде собрать рассыпающийся от страха перед предстоящим вечером скелет, суть... надеялась вернуть себе хоть капельку былой уверенности в себе. Но легче не становилось, испытание праздником всё также ждало меня.
Вот чего ты боишься, Матвеева? Чего? Ответ приходил сам собой - последствий. Меня не столько пугали в мыслях десятки любопытных взглядов, скрещивающихся, будто острые мечи непременно на мне, ведь я буду самой бурно обсуждаемой персоной вечера, и даже не столько знакомство с семьей Богдана (хотя чего таить - страшновато), сколько пугали последствия, которые непременно будут.
Знакомство с родителями Богдана, коллегами.... Все они обязательно будут спрашивать о нашей истории любви, будут спрашивать, как так вышло, что никто обо мне не знал, как вышло, что мы поженились столь стремительно. Что отвечать? И что будет после того, как мы расстанемся с Воронцовым? Что? А как принимать многочисленные поздравления? Лживо улыбаться? Я не смогу...
Я не уверена в себе, не уверена, что потяну эту игру, она сложна для меня. И я обязательно ляпну что-нибудь не то. Обязательно. И как вообще принято вести себя в светском обществе? Да и светское ли общество будет? Я не знаю совершенно ничего! Например, Богдан... он будет вести себя на приеме также как всегда со мной наедине, игриво, или станет кем-то холодным, официальным, тем, кого я никогда не знала?
В мыслях чехарда, заполошное сердце бьется о ребра и стынет от одной единственной мысли о скором приближении праздника.
За окном темнеет. Вечер почти спустился на город, но я не чувствую умиротворения, нет! Я в собственной спальне на втором этаже, широко раскрытыми испуганными глазами смотрю на собственное отражение в зеркале... что я вижу в нем? Кого? Зачем все это на мне? Короткое вечернее платье из жаккарда, привет из романтичных пятидесятых, каждая линия которого точно следовала за линиями моего тела, более женственного сегодня, чем когда-либо. Чулки, - тончайшие, в тон коже, почти невесомые, - словно атласный шелк на моих ногах. Туфли... таких каблуков я давно не носила, и плевать, что туфли новые и, скорее всего, будут мозоли. Тонкая талия и красивая грудь... Такие гладкие, округлые бедра... Даже глаза сейчас сияли особенным блеском под легкими золотистыми тенями и длинными темными ресницами. А губы - мягкие и соблазнительные, чуть тронутые нежно-розовым блеском, казалось, принадлежат какой-нибудь роковой красотке, а вовсе не мне. Волосы оставила распущенными, чуть вьющимися. И главное украшение на этот вечер, та самая важная для общества изюминка... обручальное кольцо на безымянном пальце.
И зачем это всё? Для кого? Если внутри всё переворачивается, ладони потеют, а коленки трясутся. Сегодня женщина в зеркале будет играть свою роль, роль счастливой новобрачной, счастливой и любимой. Но в реальности...
Всё для зрителей...
Дверь в мою комнату была открыта, и я услышала, как ищет меня этажом ниже Богдан. Зовет меня.
Стряхнула оцепенение и приказала себе собраться.
Что за ненужные мысли? Я - это я. И что бы ни было - всё будет хорошо. Надо думать именно так, и никак иначе. Как-нибудь разберусь со всем этим. Безвыходных ситуаций не бывает.
Медленно выдохнула, подхватила сумочку с кровати и уверенно застучала каблуками по паркету. Мой выход, пора. Дальше время тянуть уже нельзя.
Нет, кое-что забыла. Карточка Богдана. Я подошла к трельяжу и взяла ее в руки. Вчера он меня долго убеждал: что я непременно обязана ее взять, что он как мой муж и виновник всего происходящего вокруг (конечно, спорное утверждение, я и сама хороша) обязан оплатить все расходы, да и в принципе обязан начать обеспечивать мою жизнь.
Подавила нервный смешок.
Всплыли его последние слова, - «Хочу наблюдать, как моя жена тратит мои деньги. Я никак до этого не мог тебе отдать карточку, давно сделал дубликат своей, но не было подходящей ситуации.. Дай щегольнуть богатством. Будем ссориться, что ты покупаешь слишком дорогие сумки и все в таком духе... Пойдёте с Олесей выбирать платье, обязательно забегите в ресторан, в мире столько вкусной еды, перепробуйте все. Отказа не приму». А его взгляд в этот момент? Я видела в его глазах свое отражение, а за силой и уверенностью притаилась... ранимость? Казалось, за шутками он неумело прятал что-то важное. Что-то, от чего ни за что нельзя отворачиваться. То, что нельзя обижать горячими необдуманными словами. Язык не повернулся отказать.
