- А ночью... - тихо начала шептать она, - Позволь ему, я не знаю, нашпиговать оливку, налимонить ягоды, набананить розочку, накуканить куню, почистить пёрышки, пощекотать хвостик, заехать в Попенгаген...
- Кузнецова! - воскликнула я, призывая развратную и размечтавшуюся подругу к порядку, - Поверить не могу...
- Ой, да брось ты, - отмахнулась она и тут же хитро мне подмигнула. - Мы, блондинки, все с игривым огоньком.
- Да?
- А то. А вот ты... ты не блондинка, ты не потянешь. Блондинки - они или крутые, или весёлые, а ты... ты - брюнетка.
Я демонстративно откинула черные прядки волос за спину и фыркнула. Не потяну?
Забрала из рук Леськи платье греха. Аккуратно вытянула его на вешалке перед собой, чтобы не помять, хотя безумно хотелось прижать его поближе к телу.
- Иди, переодевайся, красотка, - подруга указала в сторону спальни.
Я оставила дверь приоткрытой и принялась скидывать с себя одежду. Провозилась я минут десять, стараясь привести себя в достойный вид.
- Кстати, знаешь, одно обстоятельство не дает мне покоя.
- Какое?
Я глянула на себя в подвешенное у дальней стены спальни зеркало и ответила громко:
- Богдан однозначно женился намного удачнее, чем я вышла замуж.
На этих словах я выплыла в гостиную, где меня поджидала хихикающая над моими словами подруга.
При виде меня та разом умолкла. Вскочила с дивана, радостно взвизгнула, хлопнула в ладоши, и принялась юлой крутиться вокруг меня.
- Мирослава, он сдохнет от перевозбуждения. - напевно заключила она. - И точно тебя не отпустит. - подруга кивнула своим мыслям. - Нет, детка. Развода не будет.
- Будет, Лесь. По-любому будет. У меня для тебя новости есть, - подруга нахмурилась, - помнишь Женю? Из университета. - подсказывала я, пока Олеся пыталась изо всех сил вспомнить, о ком я говорю. - Первый курс.
Подруга медленно кивнула.
- Она умерла недавно. - выдохнула я и кое-как сглотнула подступивший к горлу ком. Вот и решилась я на разговор.
Олеся рухнула в кресло.
- Как... умерла?
- И у нее осталась дочь...
Глава 13.2
Я на ощупь дотянулась до спинки дивана. Прислонилась к ней: наполовину присев, наполовину согнувшись. И почувствовала нервную тяжесть в животе.
Я рассказала обо всем, что знала Олесе: про мой последний визит в детский дом; о том, как узнала про смерть Жени; о судьбе Марьям и моем прямом участии в ней.
Подруга сосредоточенно слушала меня, лишь изредка прерывая поток вливающейся в нее информации, чтобы задать уточняющие вопросы.
Я также поведала Олесе о прогрессе в деле об удочерении: сколько осталось собирать документы; что записалась на курсы школы приемных родителей; и что сегодня вечером должно будет состояться мое первое занятие. Выложила свои мысли по поводу работы: что теперь, когда я закончила проект, то была обязана познакомиться с малышкой поближе. Начать навещать. Кратко поделилась своими планами о предстоящем разговоре с начальником, где необходимо было обговорить тревожащие меня моменты.
В декрет я уйти не могла, деньги кроме меня мне никто не заработает, поэтому подредактировать будущий график и обсудить возможность полностью перейти на дом предстояло попробовать.
- Ты уверена, что готова к этому... материнству?
Я не была уверена на все сто процентов, но чувствовала, что либо сейчас у меня будет ребенок, а у Марьям я, либо никогда.
Тем более, не думаю, что к детям вообще можно приготовиться на сто процентов, даже к желанным. Всегда будет то, что ты забыл взять в расчет. Обязательно будет. И, думаю, в этом вся прелесть.
- Вся твоя жизнь кардинально изменится. Тебе будет тяжело справиться с этим, особенно в первое время.
- Я прекрасно осознаю перспективы.
Олеся сидела в кресле, нервно притоптывала ногой и смотрела в одну точку.
Но когда ее взгляд принял осмысленное выражение, она спросила:
- Ты потому думаешь, что развод будет в любом случае? Считаешь, Богдан откажется принять вас двоих?
Я ненадолго задумалась.
- Я не могу сказать за него, но лично я подам на развод точно. Иначе еще бог знает насколько растянется оформление документов и прочая волокита. А девочку мне надо забрать как можно быстрее. Да и не те у нас отношения.
Да и папой... Богдана... я представить себе не могла. Совсем. Хотя я пока и себя весьма туманно вырисовывала в роли матери...
Но все равно, глупо рассчитывать на его радость и искреннее счастье после озвучивания мной этой новости. Тем более, уверена, он точно не обрадуется не родному ребенку, к тому же от женщины, имеющей сомнительный статус в его жизни. К тому же, если мы не разведемся, то ребенка удочерит и он, а это повлечет за собой ряд проблем в будущем. Особенно если мы разбежимся. А скорее всего именно так и будет. Поэтому следовало в наиболее короткие сроки завершить весь этот цирк с игрой в семью.
- Мне все равно, как он будет считать. Я удочеряю Марьям и точка. Это мое решение и я в своем законном праве.
- Я постараюсь помочь теб... - Олеся ободряюще сжала мою ладонь, но не успела она закончить фразу до конца, как резко раздался с совершенно неожиданной стороны, похрустывающий инеем в воздухе, чужой голос:
