Я закатываю глаза.
— Так вот как они делаются? Я как-то совершенно упустила это из виду.
— Негодница.
— Что вы собираетесь с этим делать, доктор?
— Я бы снова трахнул твою хорошенькую попку, но тебе нужен отдых, как и твоей маленькой киске. Мне бы не хотелось причинять тебе слишком сильную боль.
— Ты собираешься выйти из меня?
— Я думаю, для этого немного поздновато, — поддразнивает он. — Я шучу. — Когда он это делает, я чуть не кричу от боли. Я более чувствительна, чем думала. — О, черт, мне так жаль. — Он смотрит вниз на свой член, а затем улыбается.
— Не похоже, что ты о чем-то сожалеешь.
— Мне, конечно, жаль, что я причинил тебе боль, но созерцание розовых пятен твоей невинности на моем все еще твердом члене превратило меня в гребаного пещерного человека.
— Сексуальный пещерный человек определенно тебе подходит. — Я не могу поверить, насколько дерзка, но, учитывая все обстоятельства… стесняться больше нечего. Он съел мою киску, как умирающий с голоду мужчина, и я кончила, крича так громко, что у него, наверное, лопнули барабанные перепонки.
— Ты готова лечь спать? — он спрашивает меня.
— Да, но может мне все-таки пойти привести себя в порядок?
— Нет, ты мне нравишься такой. — Он улыбается, забирается в кровать рядом со мной и заключает меня в свои объятия. Вспомнив, что у меня болит рука, тихо ворчу, чтобы он не услышал, но у него хороший слух. — Черт. Забыл. Позволь мне принести тебе какое-нибудь лекарство, чтобы снять остроту боли.
— Я не привыкла принимать лекарства.
— Не волнуйся. Я не собираюсь давать тебе ничего серьезного. Просто немного тайленола в сочетании с ибупрофеном. Это должно помочь справиться с болью от обеих травм. — Он бежит в ванную голый, с подпрыгивающим членом. Он возвращается со стаканом воды и двумя таблетками. — Это не сильная доза ни того, ни другого, так что, если утром будет еще больнее, мы можем увеличить дозировку, но только во время еды, я не хочу, чтобы у тебя потом болел живот.
— Спасибо тебе, мой прекрасный принц. — Я сажусь и беру у него лекарство, закидываю его в рот, а затем запиваю. — Фу, я не сразу проглотила.
Он усмехается.
— Все в порядке. Ты можешь попробовать еще раз в другой раз.
— Придурок. Я говорю о таблетках.
— Тебе нужно еще воды?
— Нет. Теперь я все проглотила.
— Хорошая девочка. Давай немного поспим. — Он целует меня, забирая у меня стакан.
— Спокойной ночи, мой милый принц.
— Спокойной ночи, любовь моя. — Я улыбаюсь и позволяю ему прижать меня к себе, наслаждаясь ощущением его тела, защищающего мое.
Эдвард
Я просыпаюсь с ее головой и раненой рукой на своей груди, смотрю на это совершенство и наслаждаюсь этим моментом. Прошлая ночь была больше, чем мог когда-либо ожидать, даже несмотря на то, что я немного перестарался, как одержимый.
Она, должно быть, думает, что я спятил. Сначала кончаю в нее, крича, как я хочу, чтобы у нее был мой ребенок. Затем практически признаюсь, что влюблен в нее. Не то чтобы что-то из этого было ложью, но мы знаем друг друга меньше дня. Для меня, без сомнения, это была любовь с первого взгляда, и я этого не стыжусь. Всю свою жизнь ждал, когда кто-нибудь заставит меня почувствовать это. По-другому невозможно объяснить то, что я почувствовал, когда она упала на землю. Сексуальное желание не объясняет того, что мое сердце и душа словно разрывались на части, когда нес ее в отделение неотложной помощи, пренебрегая всеми больничными протоколами безопасности.
Она украла мое сердце, и простое наблюдение за тем, как она спит, делает со мной что-то чертовски непостижимое. В двадцать шесть лет и на втором году работы врачом скорой помощи я никогда не чувствовал ничего подобного. Даже пациент с тахикардией не мог сравниться с биением моего сердца на ЭКГ. Меня бы лечили от сердечного приступа на месте, если бы признался про боль в груди, пока ждал ее выхода из операционной.
— Доброе утро, — вздыхает она, и ее глаза распахиваются. Она устраивается так, чтобы опереться на локоть и посмотреть на меня снизу-вверх, стараясь защитить свою поврежденную руку.
— Доброе утро. Ты хорошо спала? — Знаю, что никогда не спал так хорошо, даже после того, как проработал двадцать четыре часа подряд и рухнул на кровать.
С широкой улыбкой на своих нежных губах она говорит:
— Да, хорошо. Итак, скажите мне, доктор, сколько времени требуется стенкам моего влагалища, чтобы оправиться от приятного надругательства, которому они подверглись прошлой ночью?
Я поворачиваюсь на бок, так что мы оба оказываемся на боку.
— Хм… трудно сказать. Сильно сомневаюсь, что они вообще пострадали, но поскольку у меня нет личного опыта в этом вопросе, предлагаю принять душ, пока я провожу тщательный внутренний осмотр тебя. — Я подмигиваю и обхватываю ладонью ее киску. Она издает стон, но затем отталкивает мою руку.
— Подожди, у тебя не было опыта с девственницами? — Она приподнимает бровь, прося разъяснений.
