Почувствовав, как краска заливает мои щеки, я посмотрела на папу, который тоже внимательно следил за нами.
– Милая, почему ты не поделилась этим со мной? – его пристальный взгляд заставил меня смутиться. – И кто это вообще такой? – голос Николаса звучал немного сурово, а брови нахмурились.
Внутри меня возникли смешанные чувства: с одной стороны, я испытывала стеснение из-за неудобного положения, в котором оказалась, а с другой – мое сердце наполняло приятное тепло от осознания, что Николас ценит меня. Он действительно видел во мне нечто ценное, что я сама перестала замечать в последнее время
– Спустя неделю он все же соизволил появиться, – сказал папа, недовольно покачивая головой. – Я все больше убеждаюсь, что его стоит уволить.
– Может, кто-то объяснит мне, кто это такой? – Николас переводил взгляд с меня на папу в поисках ясности.
Этот диалог вызвал у меня улыбку. Несмотря на легкую неловкость из-за упущенной информации о Итане, я не могла не радоваться вниманию Николаса.
Когда я собралась начать объяснение, осознание пришло быстро: я почти ничего не знала о Итане, за исключением его имени и того факта, что его прислал папа.
– Итан – стажер, можно даже сказать, лучший из всех, с кем я когда-либо работал в ЦРУ. Его работа всегда безупречна. Но есть один серьезный минус: заставить его что-то сделать практически невозможно, – папа сделал глоток вина. – Я думал, что Итан уже помогает тебе с проектом, но, оказывается, он только сейчас появился. Даже не знаю, что завтра с ним сделать… уволить или сразу убить?! – его строгий голос вызвал у меня мурашки по коже.
– В следующий раз не забывай сообщать мне о таких вещах, – произнес Николас, переводя взгляд на меня. В его глазах читались вопросы, но также и забота, и беспокойство за меня.
Я лишь кивнула в ответ. Николас был прав – мне следовало сразу рассказать ему об этом.
– Не о чем волноваться, – произнес папа, взглянув на нас с легкой улыбкой. – Итан – хороший парень, просто ему иногда требуется небольшой пинок, чтобы начать двигаться.
В этот момент папин телефон неожиданно завибрировал, отвлекая его от разговора. Он взял его в руки и внимательно посмотрел на экран. Мы с Николасом остались в молчании, наблюдая, как его лицо постепенно наполняется напряжением.
– Призрак… – еле слышно произнес папа, его голос прервался. На его лице появилось выражение тревоги, словно он столкнулся с чем-то необычным и пугающим.
– О чем это вы? – спросил Николас, в его голосе послышалась нота настороженности.
– Мне тоже интересно, – добавила я, глядя на папу с недоумением.
Папа медленно положил телефон на стол и вздохнул глубоко.
– Это дело совершенно секретное, дети. Я не могу делиться с вами деталями, – произнес он, его голос звучал серьезно и строго. Но когда его глаза встретились с моими, я заметила в них нечто большее – помимо строгости и секретности, там мелькнула искра страха.
Я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, меня беспокоило, что папа что-то скрывает от нас; с другой стороны, я понимала, что он делает это ради нашей безопасности.
– Папа, мы уже достаточно взрослые. Ты можешь нам довериться, – сказала я решительно, пытаясь успокоить его.
Папа молча смотрел на нас, словно взвешивая, стоит ли делиться с нами этой информацией.
– Вы можете не беспокоиться, – добавил Николас. – Мы все сохраним в тайне!
Папа продолжал молчать, его лицо выражало сочетание тревоги, усталости и нерешительности. Взгляд его глаз метался, между нами, словно он пытался найти в нашем выражении лиц поддержку и понимание. Наконец, после долгих мгновений внутренней борьбы и мучительных раздумий, он резко вдохнул и кивнул, словно приняв трудное решение. В этот момент на его лице появилось нечто вроде успокоения, но в то же время – глубокой печали, как будто он осознал, что пришло время поделиться тем, что держал в себе столь долго.
– Так мы называем человека, которого пытаемся поймать уже год, – папа сделал глоток вина, а затем устало вздохнул. – Он словно призрак, который появляется, когда ему вздумается, и исчезает снова. Даже лучшие агенты ЦРУ потерпели неудачу в попытках его задержать…
– Неудачу?! – переспросил Николас, словно не веря своим ушам.
Папа осторожно опустил бокал на стол и взглянул на нас с серьезным выражением лица.
– Все были убиты, – произнес он, закрыв глаза на мгновение, как будто вновь переживая все те ужасающие моменты.
Я вздрогнула от шокирующего откровения, почувствовав, как дрожь пробежала по моему телу. Николас поднял брови в выражении удивления.
– А почему этим делом занимаетесь вы, а не ФБР? – спросила я, с трудом сдерживая волнение в голосе.
Папа посмотрел на меня с тихой горечью в глазах, прежде чем начать говорить.