В моей душе переплетались нити любопытства и беспокойства, и я не могла избавиться от ощущения, что происходящее имеет огромное значение.
– Эмили, – произнес Николас мое имя громким, проникновенным голосом, вырывая меня из раздумий.
Я растерянно посмотрела на него, а затем обратила взор в сторону, где стояла Глория, но обнаружила, что ее уже там не было.
– Ты меня слышишь? – его голос прозвучал спокойнее.
Я быстро кивнула, стараясь сосредоточиться на разговоре.
– Прости… Папа редко бывает так встревожен, и кажется, что произошло что-то действительно серьезное.
Мой взгляд вновь скользнул к папе. Он все еще разговаривал по телефону, на его лице читалась глубокая концентрация. Рука, сжимавшая телефон, дрожала, а другой он машинально проводил по своим волосам, и я заметила, что напряжение в его теле только нарастает, словно невидимый груз давит на его плечи.
Николас мягко положил свою ладонь на мою, даря тепло и поддержку.
– Все будет хорошо, милая, – прошептал он, его голос звучал как нежное обещание. – Не переживай, – он слегка сжал мою ладонь, как будто передавал мне свою силу и уверенность.
Папа медленно повернулся, все еще продолжая разговор по телефону, и наши глаза встретились. В этот момент я увидела в его взгляде сильное беспокойство. Он слегка кивнул мне, словно подтверждая слова Николаса, что все будет в порядке, хотя черты его лица оставались напряженными.
Николас наполнял бокалы вином, его движения были спокойными и уверенными, но я замечала, как его взгляд периодически метался в сторону папы. Протянув мне бокал с теплой улыбкой, он излучал поддержку и понимание, зная, как я сейчас нуждаюсь в этом. Я ответила ему благодарной улыбкой и приняла бокал.
Пара глотков вина принесла тепло, разливаясь по груди и слегка облегчив состояние. Я ощутила, как напряжение в моем теле постепенно уходит под воздействием алкоголя. Но даже это кратковременное облегчение не могло заглушить беспокойство, которое по-прежнему свирепствовало в моей душе.
Когда я снова подняла бокал к губам, почувствовала, как Николас крепче сжал мою ладонь…
И вот, наконец, разговор подошел к концу. Я увидела, как папа медленно опустил телефон и закрыл глаза, словно давая отдых невидимой ноше, которую он нес в течение всего разговора. Он тяжело вдохнул и медленно направился к столу.
– Простите, что заставил ждать, старика, – с легкой улыбкой произнес он. – Работа не дает возможности даже в свой день рождения насладиться отдыхом.
Папа уселся за стол, его усталые глаза казались перегруженными тяжестью забот, которые так долго его мучили.
Я внимательно смотрела на него и заметила, как годы, проведенные в стрессе и борьбе за успех, отразились на его лице. Морщины стали глубже, серебристая седина пробивалась сквозь темные волосы, а темные круги под глазами стали едва ли не постоянными спутниками его внешности.
Он выглядел уставшим, как будто прошедший год забрал не только его энергию, но и частицу души. Папа поднял бокал с вином к губам и полностью опустошил бокал, словно пытаясь забыть все заботы и тревоги, окружающие его. Но даже в этот момент временной отрады его лицо не изменилось. Он попытался улыбнуться, но улыбка не достигла его глаз; она осталась где-то на полпути, потеряв свою искренность.
– Папа, что-то случилось? – спросила я, ощущая тревогу внутри себя.
Его глаза встретились с моими, отражая смесь благодарности, усталости и нежности.
– В моей работе всегда происходят какие-то события, – с усталым вздохом произнес он. – Но, как всегда, мы со всем разберемся, – он взял бутылку с вином и плеснул себе в бокал. – Давайте лучше приступим к ужину. Все выглядит так аппетитно, что не терпится попробовать. – На его лице снова появилась улыбка, но она не могла скрыть того, что произошло что-то серьезное.
Николас и я обменялись взглядами, улавливая тревогу в глазах друг друга, но решили не тревожить папу своими вопросами в его день рождения. Мы последовали его примеру и принялись за еду. Стол был накрыт разнообразными блюдами, словно готовился не для троих, а для целой компании. Ароматы еды наполняли зал, создавая праздничную атмосферу, хотя внутри каждого из нас царила тревожная тишина.
Я не могла не бросать периодические взгляды на папу. Он казался отрешенным, будто его мысли были где-то далеко. Под столом его нога беспокойно тряслась, а рука несколько раз неуверенно поднималась к телефону, словно он стремился вновь погрузиться в рабочие дела. Меня тревожило то, что произошло во время его разговора, что могло вызвать такую реакцию.
– Сегодня заезжал Итан, – начала я, стараясь нарушить эту давящую тишину, что повисла, между нами.
– Итан?! – Николас мгновенно обратил ко мне свой взгляд.