Теперь, наблюдая за тем, как он обнимает Глорию, меня переполняло горькое осознание: все его слова о загруженном графике, усталости и необходимости работать были лишь хитроумным прикрытием для его отсутствия. Смотря на него сейчас, я понимала, что с Глорией он становился тем, кем никогда не был со мной.
Слезы вновь начинали подступать, но я сдерживалась.
Глория мягко засмеялась, и этот звук пронзил меня, как нож в сердце. Николас продолжал обнимать ее, и на его лице сияли удовольствие и счастье. Это была парадоксальная картина: для них мир, возможно, только начинался, в то время как мой разрушается.
Я заставила себя отвернуться, но, увы, не могла изгнать из сознания образ их поцелуя. Итан, по-прежнему сжимая мои руки за спиной, тихо, но уверенно произнес:
– Любовь может ослеплять, создавая иллюзии и заставляя забывать о очевидных вещах, – повторил он слова, которые говорил мне ранее.
Собрав все свои силы, я глубоко вдохнула и резко дернулась, пытаясь вырваться из его хватки. Я ощутила, как мышцы его тела мгновенно напряглись. В следующий миг он прижал меня к себе, его рука обвивала мою талию, надежно удерживая меня на месте. Я продолжала противиться, но его захват был слишком крепким. Вторая рука твердо сжимала мои запястья, заставляя осознать, что моя борьба бесполезна.
Я застыла, пытаясь понять, что он собирается делать дальше. Его дыхание стало глубже, и я почувствовала, как напряжение между нами возросло.
– Ваша встреча в клубе была подстроена. Но никто из нас не ожидал, что ты так быстро клюнешь, – с каждым его словом я ощущала, как запах его кожи смешивается с моим страхом. – Влюбишься в Ника, – прошипел он мне в ухо, его голос дрожал от напряжения, словно каждая буква была наполнена ядовитым презрением.
Я ощутила, как он сжимает мои руки крепче, до боли.
– Заткнись! Вы все заплатите за то, что сделали со мной, – воскликнула я.
Смех был резким и пронзительным, когда Николас, Глория и Рик рассмеялись. Этот звук был невыносимым. Он ударил в уши, разрывая мою уверенность на еще более мелкие кусочки. Я невольно обернулась, чтобы взглянуть на них.
– Ты действительно веришь, что тебе помогут? – голос Итана превратился в тихий, злобный шепот.
Его дыхание ощущалось горячим и близким, как пламя. Я стиснула зубы, стараясь подавить чувство неуверенности.
– Да, – произнесла я твердо. Его слова могли ранить, но не сломить.
Рик взорвался громким смехом, как будто это было одним из самых смехотворных заявлений, которые он когда-либо слышал.
– Единственный, кто может тебе помочь – это твой папочка, – произнес Николас с притворным сочувствием.
Я обернулась. Его пренебрежительная улыбка бросала вызов всем моим страхам.
– Но ты ведь не в курсе последних событий, – продолжал Николас, обнимая Глорию. – Он не так чист, как тебе кажется. Проводится расследование, и слухи о злоупотреблении властью только начинают всплывать. Знаешь, какая первая новость разлетелась по заголовкам?
Каждое его слово было как удар, выбивающий почву из-под ног. Дрожь пробежала по моему телу.
– Хочу, – пробормотала я, и этого было достаточно, чтобы он продолжил.
– Итак, – начал Николас, и в его глазах заплясали зловещие искорки, – первая новость: дочь директора Центрального разведывательного управления вышла замуж за опасного преступника. – Николас не выдержал и рассмеялся.
Я замерла, сердце забилось быстрее. Итан продолжал сжимать мои руки, но теперь его хватка казалась менее важной на фоне того, что сказал Николас.
– Люди начали говорить, что ты состояла в сговоре со своим мужем и была в курсе всех его дел, – продолжила Глория. – Эта новость серьезно подорвала репутацию твоего отца, и теперь против него начато расследование.
Я почувствовала, как холодный пот покрывает меня. Слова Николаса и Глории звучали в моей голове как приговор.
– Сбор информации – это лишь вопрос времени, – продолжал Николас, будто заклинающий меня своим тоном. – Хотя Джонатан и старался скрыть все сведения о лаборатории, тех документов, которые мы сумели заполучить во время побега тринадцать лет назад, достаточно, чтобы подтвердить его вину. Но нам этого недостаточно; мы жаждем не просто справедливости, нам нужна его смерть.
– Не только его, но и твоя, – добавила Глория с явным презрением. – Меня даже бесит сама мысль о том, что, пока он держал нас в клетках, как собак, ты наслаждалась жизнью принцессы.
Я не могла произнести ни слова. Слова Николаса и Глории обрушились на меня – засыпая все, что я когда-либо знала о своей жизни и о своем папе. Слезы текли по щекам, словно ручьи, горький вкус которых отравлял каждую мою мысль. В голове царила полная неразбериха; я пыталась справиться с шоком, но скрытое прошлое, о котором я не знала, внезапно встало передо мной в мрачных тенях.