– По-моему, ты что-то путаешь, – сказал я, посмотрев ей в глаза и усмехнувшись. – Разве к братьям пытаются залезть в постель, сестренка?!
Глория широко раскрыла глаза от удивления, и на миг она, казалось, лишилась дара речи. Затем на ее лице проскользнула мгновенная вспышка ярости, и, прежде чем я успел понять, что она собирается сделать, она схватила свой стакан с виски и, не колеблясь, швырнула его в мою сторону.
Я быстро среагировал, уклоняясь в сторону. Стакан пролетел мимо меня и с треском разбился о стену, рассыпавшись на мелкие осколки, а янтарная жидкость брызнула, окрасив стену. Звук удара эхом наполнил гостиную, и на несколько секунд повисло молчание.
– Ты в своем уме?! – закричала она. – Такого никогда не было! – прошипела сквозь зубы.
Глория обернулась к Нику, ее взгляд искал хоть каплю поддержки. Но он оставался бесстрастным, продолжая неторопливо пить виски, уставившись в экран планшета.
– Ты не можешь просто сидеть и ничего не делать! – обратилась она к Нику. – Скажи хоть что-нибудь.
Ник, наконец, оторвал взгляд от своего планшета и медленно, с легким вздохом, произнес:
– Она права! Мы стали семьей, и нам нужно держаться вместе. Только так мы сможем разделаться с Джонатаном.
Я перевел взгляд на Глорию и подмигнул ей, наблюдая, как ее руки сжимаются в кулаки, а выражение лица застыло, отражая гнев.
– Если задуматься, – начал Рик, отпивая немного пива из горла, – Итан с самого начала был другим. Казался подозрительным. Я не уверен, что можно ему доверять после того, как он разрушил наш план. К тому же он единственный проголосовал против убийства Эмили.
– После смерти Лиама Итан заменил мне моего брата. Я доверяю ему, как самому себе, – Ник пристально посмотрел на Рика. – Надеюсь, у тебя больше нет никаких сомнений на счет Итана?!
Рик ничего не ответил, но перед тем как снова сделать глоток пива, бросил на меня короткий взгляд.
– А теперь давайте сосредоточимся на том, что действительно важно, – продолжил Ник, обращаясь ко всем.
Сегодня день похорон мамы. Солнце светит ярко, как будто мир не знает о боли, которая сжигает меня изнутри. Я не могу пойти туда, не могу взглянуть на нее в последний раз, не могу участвовать в прощании, которое она заслуживает. Я заперт в своей комнате, окруженный четырьмя стенами, которые, кажется, сжимаются, превращая пространство в камеру пыток.
Я подошел к окну, пытаясь отвлечься от терзающих мыслей. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, но не приносили ощущение тепла – лишь подчеркивали холод и боль в моей душе. Я отодвинул занавеску и увидел его. Отец шел к черной машине, он двигался медленно, поднимая воротник пальто, чтобы защитить себя от пронизывающего ветра, который снаружи казался холоднее обычного.
Рядом с машиной стоял водитель, одетый в строгий костюм, готовый выполнить свою работу. Он смотрел на отца с уважением, но в глазах его читалась тень печали.
Когда отец подошел к машине, он остановился и поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах читались печаль и усталость, и мне показалось, что я увидел в них ту же бездонную пропасть, в которой утонуло мое собственное сердце.
Внезапно вспыхнула злость – на себя, на обстоятельства, на тех, кто знал и не сделал ничего, чтобы изменить жизнь мамы. Я злился на себя, осознавая, что потерял маму из-за своей ошибки. Если бы я не забыл свою школьную тетрадь, если бы не вернулся домой за ней, то она была бы жива. Но еще сильнее я злюсь на своего отца.
Однажды мой отец, увидев мою маму, стал одержим ею и в конце концов сделал ее своей женой. Однако для нее это было скорее пытка. Она неоднократно пыталась сбежать от него, но все ее попытки не увенчались успехом. В какой-то момент ее психика не выдержала, и она сломалась.
Вскоре она забеременела, и ее неоднократно останавливали от суицида. Когда она родила меня, то испытывала ненависть ко мне, потому что я был сыном человека, который лишил ее свободы. Отец стал ее тюремщиком и мучителем, а я оказался живым напоминанием о ее страданиях.
Когда я был маленьким, мне было строго запрещено приближаться к маме. Ее ненависть ко мне была так сильна, что она неоднократно поднимала на меня руку, а затем запиралась в комнате и плакала. С возрастом я все больше начинал походить на своего отца, и вскоре заметил, что мама боится меня и старается избегать. Постепенно я научился передвигаться по дому так, чтобы она не замечала меня, позволяя ей чувствовать себя комфортно.
Но в тот проклятый день, когда я забыл свою тетрадь, я потерял маму…