(Мой)Призрак полностью

С каждым годом тренировки становились все труднее. Простые упражнения сменялись изматывающими физическими и психологическими испытаниями. Отец был требовательным, и его методы граничили с жестокостью. Он учил меня не просто физической силе, но и тому, чтобы подавлять свои чувства, отказываться от эмоций, которые могли стать преградой на пути к совершенству.

Наказания были неотъемлемой частью тренировок: если я не оправдывал ожиданий отца, меня ждало наказание. Иногда это были долгие часы без еды, а иногда – жесткие физические испытания. Отец никогда не проявлял жалости, веря, что только через страдания можно добиться величия.

Каждый день я оставлял часть себя в этом суровом зале: каждое падение, каждый удар, каждая капля пота лишь приближали меня к целям, которые ставил передо мной отец.

Сила – это единственный путь к выживанию, – повторял отец. Эти слова врезались мне в память, вызывая колющую боль всякий раз, когда я падал или получал удары. С каждым новым этапом тренировок я становился все более хладнокровным и одновременно все дальше уходил от своего прежнего "я". Я не мог говорить о своих чувствах, не мог делиться своими переживаниями. Отец научил меня, что уязвимость – это враг, который должен быть уничтожен.

Мы подошли к рингу, где Бен, один из лучших агентов отца, сражался, скорее всего, с новичком. Никогда его здесь не видел. Отец остановился и принялся следить за боем, и я последовал его примеру. Молчание отца настораживало, но я не осмеливался начать разговор первым.

Наблюдая за боем, на первый взгляд, казалось, что Бен щадит своего оппонента, бережливо обращаясь к его неопытности. Но я знаю, что это не просто сострадание; это часть его стратегии. Он изучал каждое движение новичка, выявляя слабые места, фиксируя привычки и манеры, даже позволяя себе немного развлечься в ходе боя.

Каждый поединок с Беном неизбежно заканчивался для меня сильными ушибами, вывихами и даже переломами ребер. Мне пятнадцать лет, а новичку около двадцати пяти, но по уровню мастерства и физической подготовке мы кажемся равными соперниками. Интересно, сколько он еще продержится?

Мой взгляд скользнул по лицу Бена: уверенность, спокойствие, даже какая-то насмешка в глазах. Бен уворачивался от атак новичка, который, полный энтузиазма и желания показать себя, старался нанести удар. Однако Бен не отвечал агрессией, он проверял его на выносливость и оценивал, на что тот еще способен.

Отец, не отводя взгляда от ринга, произнес сдержанным тоном:

– Тебе придется бросить школу, чтобы приступить к первому заданию.

Мои мысли мгновенно заполнило недоумение и растерянность.

– Но я хочу закончить школу. Я должен…

Он прервал меня, обернувшись. В его глазах появилось нечто, что заставило меня замолчать. Я смотрел на него, ожидая дальнейших пояснений.

– Ты окажешься в засекреченной лаборатории, где твоей основной задачей будет выжить, – взгляд отца снова сосредоточился на поединке. – С этого момента твоя фамилия и имя перестанут принадлежать тебе. Забудь о семье и о том, что я твой отец. Ты теперь сам по себе. Вспомни все, чему тебя учили, и выживи.

В тот момент, когда его слова отложились в сознании, меня охватило глубокое осознание. Вся эта жестокая подготовка, изматывающие тренировки, бесконечные поединки – все имело одну цель. Теперь понятно, почему он так усердно меня тренировал: я должен был стать одной из его марионеток, послушным инструментом для выполнения его указаний.

Бен в этот момент совершил неожиданный маневр, увернувшись от очередной атаки новичка и мгновенно контратаковал. В следующее мгновение новичок лежал лицом вниз, а Бен скрутил ему руки за спиной и коленом надавливал на его спину.

– Эта крыса Джонатана Эванса, – с ухмылкой произнес отец, наблюдая за тем, как новичок пытается вырваться из захвата Бена. – Он хотел внедриться к нам, чтобы шпионить. Убей его! – отец обратился ко мне. – А затем приступай к первому заданию. Бен подготовит тебя.

– Отец, я не могу убить человека, – я с ужасом смотрел на отца.

Едва я успел закончить свою речь, как кулак отца жестоко врезался мне в щеку. От неожиданности и силы удара я потерял равновесие и рухнул на пол.

– Во-первых, ты не должен называть меня отцом! Во-вторых, ты обязан беспрекословно подчиняться каждому моему слову, – произнес он, подкуривая сигарету. – Я не люблю повторять дважды, и ты знаешь это лучше всех. А теперь вставай! – скомандовал он, и я незамедлительно поднялся. – Просто считай это своей платой за смерть мамы, – добавил он, выпуская клубы дыма.

Я сжал кулаки изо всех сил. В этой безмолвной борьбе я понял, что не смогу сбежать от этого ада, что он станет частью меня навсегда.

Я должен заплатить…

Отец не стал дожидаться моего ответа. Он развернулся, пробормотав:

– Проследи здесь за всем, Бен, – и ушел.

Я снова посмотрел на новичка, который все еще был на полу, скованный руками Бена.

Но я не могу убить…

– Возьми пистолет и убей его, – скомандовал Бен.

– Нет! Я не могу.