— До Круга Охоты ещё восемнадцать дней, как раз успеешь подготовиться. Будет весело, я тебе обещаю! В это время все забывают обиды и все всем друзья, не завести новых знакомых просто невозможно. Если ты, конечно, уже не знаешь весь клан.
— Даже если так и останусь стоять и стесняться в сторонке?
— Ты не сможешь, это точно.
— Утащат насильно? — я напряглась, вспомнив, как проходят праздники у ниоров.
— В смысле? — не поняла Сона. — Нельзя заставить человека радоваться против его воли, у нас так никто делать не будет. Разве что близкие люди пытаются друг друга развеселить, но незнакомцев никто не трогает. Нет, я имела в виду саму, знаешь, атмосферу. Невозможно устоять!
В это верилось с трудом, особенно с учётом того, что без хвоста я всё ещё чувствовала себя не вполне своей среди расков, но всё-таки рассказы Соны меня воодушевляли. Сона вообще обладала невероятной способностью воодушевлять. За то время, что мы с ней сидели и болтали обо всём и ни о чём одновременно, моё настроение полностью перестроилось. И на следующий день, явившись на тренировку, я была полна решимости и сил продолжать. Вполне возможно, этому поспособствовало внезапное потепление, но я была бодра, свежа и готова на подвиги.
Увы, когда Крис сунул мне лук и стрелу, мои руки всё так же тряслись, стрела падала, не желая улетать хоть куда-нибудь.
— Может, лук слишком тугой? — попыталась предположить я. — Почему вообще лук держат левой рукой? Моя отказывается его держать.
Левая рука была недовольна одной только необходимостью быть поднятой. Подушечки пальцев правой руки замёрзли, а потому болели уже только от попыток прикоснуться к тетиве, а когда я пыталась её натягивать, всё становилось совсем грустно.
— Левая рука слабая, потому что ты правша, — любезно объяснил мне Призрак. — Переложишь лук в правую — потеряешь в меткости, а левую так и не натренируешь.
Слова о потере меткости заставили меня рассмеяться.
— Какой меткости? Я вообще выстрелить не могу!
Крис пожал плечами.
— Ну, попробуй переложить.
Я взяла лук другой рукой. Держать его стало легче, но стрела всё так же падала, а при одной из попыток выстрела тетива сильно ударила меня по руке, и, не будь на мне куртки из толстой кожи, я бы заработала хороший синяк.
— Ты слишком много думаешь, — сообщил мне мучитель. — Не думай, не выбирай руки, стреляй. Стреляй, как вчера била тех ниоров.
Напоминание о вчерашнем меня почему-то разозлило, мне вдруг показалось, будто бы Крис ждёт, что я снова разрыдаюсь и убегу, когда у меня не получится.
— Ладно, — я схватила новую стрелу, и, почти не стараясь, выстрелила в служившего мишенью снеговика.
— Почти.
Я опустила взгляд, пытаясь найти стрелу, и не нашла. Не веря самой себе, я посмотрела на снеговика и обнаружила свою стрелу, торчащую откуда-то из основания его нижнего кома. Это был прогресс. Я попробовала снова, у меня начало получаться. Вскоре я даже перестала терять стрелу при выстреле, вот только попасть в отмеченную цель всё равно никак не получалось.
— А теперь возьми лук в левую, — велел Крис.
Я подчинилась. Стрела попала довольно близко к цели, результат был лучше, чем раньше, но левая рука тут же принялась ныть, дрожать и возражать.
— Прекрати, — буркнула я на неё. — Будь хорошей конечностью, ладно?
Призрак вздохнул.
— Стреляй уже. Хоть как-нибудь. И злись побольше, тебе это явно помогает.
И я продолжила стрелять, то и дело перекладывая лук из руки в руку. Я вызывала в памяти лица вчерашних ниоров, чтобы подогреть злость, и это сработало. Несмотря на истерично трясущиеся руки, стрелы начали лететь туда, куда мне было надо. То есть не совсем туда, куда мне было надо, но теперь я хотя бы гарантированно попадала в снеговика. Для той, кто только что не мог наложить на тетиву стрелу, это был явный прогресс. Да и по сравнению с прошлыми попытками дела шли куда лучше.
Стрелы закончились. Я собрала их и хотела было продолжить, но Призрак меня остановил.
— Иди домой.
— Что? У меня только начало получаться!
Моему возмущению не было предела. Обычно мучитель заставлял меня продолжать даже тогда, когда сил продолжать уже не было, а тут…
— Если у тебя отвалятся пальцы, больше ты не постреляешь.
Я с удивлением глянула на свои руки. Подушечки пальцев обеих рук почти начисто лишились кожи, тонкая струйка крови стекала на левую ладонь. Только теперь, когда я это увидела, пришла настоящая боль, которую я раньше не замечала то ли из-за холода, то ли из-за охватившего меня азарта.
— Ай.
— Просто иди домой, и завтра перевяжи пальцы чем-нибудь. Потуже, чтобы не сваливалось.
— Хорошо.
И всё-таки это была победа. Похоже, ключом к моим успехам была злость. Это не слишком вписывалось в мой образ хорошего, благодарного и готового помочь человека, но ведь и ненависть можно направлять другим на благо?
