Верблюды не оставляли следов на траве в степи, и здесь, в песках, путники увидели новую картину, поражавшую своей целесообразностью. Следы от мягких ступней верблюда лишь на мгновение запечатлялись на зыбучей поверхности песка. Верблюды не шли, а скользили, как настоящие корабли пустыни. А вот лошадь не чувствовала себя уютно на песке. Пронзая его своими острыми копытами, она спотыкалась. Но лошадь покорна хозяину и бредет туда, куда он указывает.
Пустыня – стихия для верблюда и дорога для лошади.
Раннее утро. Уже выглянуло солнце, но еще прохладно. Без плаща утром не обойтись. Здесь весной как никогда чувствуется резко континентальный климат. Ночью иней, днем жара. И всегда дует ветер: полгода в одном направлении, полгода – в другом. Даже Беркут – собака Сарсынбая, бегущая с нашим караваном, – заметно мерзнет по утрам, а днем ищет водоем, чтобы освежиться.
Я люблю кормить Яшку с рук верблюжьей травой – дикой сурепкой. Эта высокая трава с желтыми соцветиями – после верблюжьей колючки самое любимое лакомство верблюдов.
Верблюд устроен совершенно для того, чтобы переносить зной, жажду и долгое отсутствие еды. Горб верблюда содержит жир и служит источником питания на случай наступления худших времен. Если бы жир у верблюда был распределен более или менее равномерно по всему туловищу, как у других животных, это бы затруднило охлаждение тела при сильной жаре.
Встречали нас в Хулхуте, как и в других селениях, очень приветливо. Калмыки на каждой стоянке устраивали для нас поистине праздничный прием. Ставили большую нарядную кибитку, накрывали щедрый стол с национальными блюдами, устраивали концерт.
Люди, живущие в Калмыкии, говорят, что через караван они для себя по-новому открывают степь.
