Караван на территории заповедника «Черные земли». Он охватывает три региона России – Республику Калмыкию, Астраханскую область и Республику Дагестан. Речь идет о самом засушливом районе в европейской части России. По степени засушливости он уступает лишь пустыням Средней Азии.
Даже не верится, что это заповедник. Рваная распаханная земля чередуется с песчаными языками. Постепенно караван вошел в зону, где земли почти нет. Одни пески. Ветер несет в глаза песок, и они от этого слезятся. Мужчины обмотались шарфами и платками, а я закрыла глаза своей белой шелковой косынкой, пытаясь оставить маленькую щелочку хотя бы для одного глаза, чтобы видеть дорогу.
Скудность земли этой – плод недальновидности человека. В двадцатых годах прошлого столетия началось освоение «Черных земель» как крупных сельскохозяйственных угодий. Распашка производилась стихийно. В результате многие земли стали бесплодными. С 1930-х годов сюда стали завозить тонкорунных овец, а в послевоенные годы по указанию сверху в Калмыкии почти полностью перешли на тонкорунное овцеводство. Многочисленные отары тонкорунных овец безмятежно паслись в степях и не подозревали, что своими изящными, но острыми, словно лезвие, копытцами убивают степь, которая их кормит. Земли не выдержали, они обесплодились и стали превращаться в голые пески. Наступил момент, когда экологи и географы зафиксировали на юге Калмыкии первую и единственную в Европе антропогенную пустыню.
Сколько еще терпеть природе неразумного человека?
Мы продолжили переход по территории заповедника «Черные земли». Утро. Взошло солнце. Степь вся в инее. Вышли в направлении фермы «Озерная». Сегодня предстоит преодолеть 30 километров пути.
Каждый день в караване происходили разные события. Федор забрал Яшку и пробует вести караван на нем вместо Булевара. Мне взамен дали спокойного и доброго верблюда Бориса. Второй день, как я осваиваюсь на нем.
Федор вел караван и держал Атамана за веревку, а мы пристраивались к ним либо сбоку, либо сзади. Борису больше нравилось идти сзади Яшки, а мне сбоку, рядом с Федором.
Яша непредсказуем. Пугаясь очередного куста или камня, он все время останавливался. Федор недовольно подстегивал его плеткой и кричал:
– Чу-чу! Вперед!
Но Яшка не всегда повиновался. Тогда Сарсынбай забегал вперед с конем Арапом и забирал веревку у Федора. Караван трогался, и Яшка плелся за Арапом, слушая ворчание о глупой натуре верблюда.
– С верблюдами нужно уметь вести себя правильно, – считает Сарсынбай.
Это означает не баловать, но и не переусердствовать с насилием. Поиск золотой середины – непрерывный процесс, как воспитание ребенка. Здесь невольно можно наделать массу ошибок.
Самое опасное – поссориться с верблюдом. Это животное может нанести удар неожиданно. Передние ноги он выбрасывает вперед, задние – в стороны и назад. Ударом ноги верблюд перебивает кости человеку.
Разъяренный верблюд страшен. Он убивает человека своим телом так же, как слон. Верблюд ложится на человека и давит его до тех пор, пока тот не испустит дух.
Мы по-прежнему шли по дну древнего моря, и здесь часто встречались высохшие соленые озера – саги. Песчаное дно высохших саг покрыто густой соленой коркой. На дне одного из таких озер погонщики остановили караван и распустили верблюдов. Они тут же стали бродить по сухому дну озера и лакомиться солью высохшего озера.
– Они очень любят эту соль. Для них соль – это как сахар для лошадей. Без соли они не могут, – сказал главный погонщик.
– Когда соли нет, верблюды могут уйти очень далеко в ее поисках, – добавил погонщик Борис.
Когда до конца дневного пути осталось всего несколько километров, караван вдруг попал в долину красных маков. Красота и свежесть маковых полей поразила всех нас. Мы тут же сделали привал.
Позже мы узнали от местных жителей, что в этих местах маки так обильно цветут лишь раз в пять лет.
– Это теперь уже останется в нашей жизни навсегда, никто у нас не заберет эти минуты, – сказала я Федору.
– Да, это уже часть нашей жизни, – согласился он. – Еще час назад знали ли мы об этом?
Вот и Сарсынбай пятьдесят лет прожил в Калмыкии, но даже не догадывался, что есть такая красота.
Теперь уже не только засохшие озера – солончаки, но и водоемы, наполненные соленой водой, попадались на нашем пути. Караван все ближе подходил к Прикаспийской низменности. За ней простиралось Каспийское море – остаток древнего моря, территория которого впечатляла своими размерами.
