— Беря жену, мужчина стремится получить землю, богатство и власть. Ему нужна женщина, искусная в рукоделии и с хорошими манерами. В конце концов, жена — лишь способ приобрести влияние и обзавестись сыновьями. Сыновей я родить смогу — моя мать родила четверых, а вот во всем остальном вряд ли буду хорошим приобретением для своего мужа. Да еще если учесть, что мой отец враждует со всеми соседями…
Она рассуждала вполне здраво. Гейбл и сам считал, что выбирать жену нужно именно по этим качествам. Тем не менее он почему-то смутился. В голосе Эйнсли не было гнева или осуждения, и все же Гейблу было неприятно сознавать, что он руководствуется такими корыстными мотивами, хотя и понимал, что большинство людей сочли бы его величайшим глупцом, если бы при выборе жены он не принял во внимание ее происхождение, связи, богатство и способность рожать детей. Кто знает, возможно, гораздо большей глупостью было бы не рассматривать Эйнсли в качестве предполагаемой жены, несмотря на все ее недостатки…
— Мужчина должен думать о будущем, — пробормотал он.
Эйнсли удивилась. Он словно оправдывается! Но почему? Гейбл де Амальвилль — человек благородный и образованный. Такие люди особенно тщательно выбирают себе жену. Так принято. Более того, именно этого ждут от человека в его положении. Поразмыслив, Эйнсли решила, что ей просто показалось. Наверняка он и не думал оправдываться.
— Похоже, все мои страхи уже улетучились, — проговорила девушка, вставая. — Пожалуй, я пойду спать. Жаль, что я наделала столько шуму.
— Нет нужды извиняться за то, в чем ты не виновата, — возразил он. — Мало кто может похвастаться, что его никогда не мучили ночные кошмары.
— Возможно. И все же я постараюсь, чтобы от них не страдали другие. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — отозвался он.
Укладываясь рядом с Рональдом, Эйнсли мучительно боролась с желанием обернуться и снова взглянуть на Гейбла. Очнуться от кошмарного сна в его объятиях было для нее потрясением, особенно когда девушка поняла, что именно нежное прикосновение Гейбла и его звучный голос помогли развеять ее страхи. Оставалось надеяться, что сам он этого не заметил.
«Не забывай, что теперь он многое знает о твоей жизни!» — с упреком напомнила себе Эйнсли. Она уже жалела, что так свободно говорила
— Сегодня будет чудесный солнечный день, — объявил Гейбл, взглянув на небо.
Эйнсли, сидевшая у него за спиной, от души пожалела, что нет другого способа вдвоем ехать в седле, кроме как обнимая рыцаря за талию. Она находилась в такой тесной близости от его сильного тела, что непонятное волнение снова охватило ее, вызывая смутную тревогу. То, что теперь Гейбл сам управлял ее конем, тоже раздражало девушку. Не радовало ее и ярко светившее солнце — буря, разразившаяся прошлой ночью, больше соответствовала душевному состоянию Эйнсли. То, что ее верный конь с готовностью повиновался приказаниям чужого седока, казалось ей особенно оскорбительным. Она взглянула на Страшилу, послушно трусившего рядом, и подумала, что скоро, наверное, и пес предаст ее.
— Разве ты не рада солнышку? — спросил Гейбл, оборачиваясь.
— А что, по моей лучезарной улыбке этого не заметно? — парировала Эйнсли.
— Ты называешь улыбкой эти сердито стиснутые зубы? Что-то не похоже… Должно быть, ты в плохом настроении из-за ночного кошмара, который помешал тебе спать.
— Я беспокоюсь. Наверное, причина в этом.
— Не соблаговолит ли миледи объяснить, что ее так мучит?
Уловив насмешку в его голосе, Эйнсли почувствовала внезапное искушение ущипнуть Гейбла за спину.
— Может быть, мне ненавистно то, что норманны свободно разгуливают по моей земле и отбирают все, что попадается им под руку, — земли, замки, честь, женщин и лошадей… — Эйнсли запнулась, увидев, как плечи Гейбла затряслись от смеха.
Он потрепал коня по шее.
— Отличный скакун, сильный, мощный. Пожалуй, слишком сильный для женщины.
— Ты считаешь, что я не умею с ним управляться?
— Нет, ты прекрасная наездница.
Даже этот комплимент не улучшил настроения Эйнсли.
— Я смотрю, ты слишком вольготно расселся на моем коне. Не обольщайся — скоро отец выкупит меня, и я его заберу.
— Многие мужчины сочли бы такого прекрасного коня своим законным трофеем.
— Возможно. Но сэр Гейбл де Амальвилль не похож на других мужчин.
