Эйнсли была несколько удивлена, услышав в ответ громкий, искренний смех Гейбла. Рыцари, ехавшие рядом с ними, тоже повернули головы, с любопытством глядя на своего внезапно развеселившегося предводителя. Гейбл явно воспринял слова Эйнсли как лесть, и она ожидала подобной реакции с его стороны. Удивило и раздосадовало ее другое — то, что этот глубокий, приятный смех снова вызвал в ее душе непонятную теплоту. Эйнсли поняла, что находится под обаянием этого мужчины, и еще больше расстроилась. Доброе чувство, вызванное заразительным смехом Гейбла, тут же улетучилось.
— Ты полагаешь, что столь неожиданная лесть заставит меня изменить решение? — отсмеявшись, осведомился он, с улыбкой глядя на Эйнсли.
Прошла целая вечность — так по крайней мере показалось девушке, — прежде чем она смогла собраться с мыслями и ответить. Чарующая улыбка, осветившая смуглое лицо Гейбла, была неотразима. У нее перехватило дыхание. Она закашлялась, от души надеясь, что рыцарь не заметит ее смущения.
— Попытаться в любом случае стоило, — наконец проговорила Эйнсли, стараясь придать своему голосу подобающую твердость.
— Придется мне следить за тобой.
Девушка не успела ответить — слова замерли у нее на устах, когда она случайно бросила взгляд назад. К ним стремительно и бесшумно приближались какие-то вооруженные люди. Эйнсли мгновенно догадалась, что надвигается опасность. В последние несколько месяцев она не раз слышала возбужденный шепот слуг на кухне и в конюшнях — говорили, что на их края обрушилась новая напасть.
— Я думаю, вам лучше следить за людьми, что появились у нас сзади, милорд, — посоветовала она.
Гейбл оглянулся, и в тот же миг раздался оглушительный боевой клич. Мужчины стремительно бросились вперед.
— Во имя Пресвятой девы! Кто они?
— Разбойники, изгнанные из своих кланов и домов. Люди, по которым давно плачет виселица. Они из печально знаменитого рода Грэмов. Тебе лучше поторопиться. Они приближаются.
В мгновение ока Гейбл, оценив силы своего отряда, принял решение. Не готовые к внезапному нападению, да к тому же обремененные двумя ранеными и девушкой, они мало что могли сделать. Бросив отрывистые приказания своим людям, Гейбл пришпорил коня. Пока все делали вид, что обращаются в бегство, двое рыцарей, несшие на носилках Джастиса и Рональда, поспешно скрылись под спасительной сенью густых деревьев. Еще трое воинов остались с ними для охраны.
Погоняя коня и чувствуя, что разбойники преследуют его на своих быстрых лошадях, Гейбл вполголоса выругался. Ему претило удирать как какому-нибудь трусу, но надо было во что бы то ни стало увести нападавших подальше от раненых. Он пожалел, что не оставил с ними Эйнсли. Еще большее сожаление вызывало то, что он позволил себе расслабиться и забыл об опасности. Когда путешествуешь по такой необузданной стране, надо быть начеку, а не любоваться прекрасной погодой и красивой девушкой, что прижимается к твоей спине.
— Если мы возьмем немного левее, то скоро доберемся до небольшого холма! Там нам легче будет обороняться! — прокричала Эйнсли сквозь гулкий топот копыт.
Гейбл не раздумывая последовал ее совету и сам удивился почему. Им управляла интуиция, но насколько можно на нее полагаться в данной ситуации? Откуда молодой девушке из благородного семейства знать, какая позиция лучше всего подходит для обороны? И все же через минуту Гейбл понял, что интуиция не обманула его. Ему даже не понадобилось объяснять своим людям, куда ехать, — они сами стремительно направлялись к холму, указанному Эйнсли, как к естественной крепости.
Девушка негромко вскрикнула, почувствовав, что ее выпихнули из седла, как только конь очутился на вершине холма. Ей стоило большого труда удержаться на ногах. Не дожидаясь, пока Эйнсли придет в себя, Гейбл подтолкнул ее к лошадям, а сам вместе с отрядом приготовился к схватке.
Спрятавшись за спинами беспокойно ржавших лошадей, Эйнсли увидела, как шотландцы подъехали к подножию холма и резко остановились. Она горячо молилась о том, чтобы они не предпринимали столь безрассудную атаку, но сомневалась, что ее молитва будет услышана. Этим людям терять нечего. Они наверняка попытаются напасть на отряд. Эйнсли не хотелось, чтобы кто-то из людей Гейбла пострадал. «А разве это не предательство по отношению к собственной семье?» — мелькнула у нее мысль. Но девушка тут же уверила себя, что нет. В желании, чтобы никто не был ранен или убит, нет ничего дурного, а кроме того, в эту минуту лишь норманны могут защитить ее от злодеев, что толпятся у подножия холма.
— Вы, кажется, сказали, миледи, что знаете этих людей? — осведомился Гейбл, ожидавший, когда начнется неминуемая атака.
— Лишь по преступлениям, которые они совершили, — ответила девушка. — Это убийцы, воры, насильники и предатели. Многие были изгнаны из своих кланов.
— Значит, с этими людьми вряд ли можно договориться.
— Им можно пожелать только одного — поскорее отправиться в ад. Но должна признаться, что сужу о них только по тому, что слышала от других.
— А почему же я ничего о них не слышал?
