— Зато для ухаживаний выбрано не самое подходящее время. Зная Дуггана Макнейрна, можно предположить, что договориться с ним о выкупе будет нелегким делом.
— Ты прав. Я подозреваю, что возникнут некоторые осложнения. Но как бы то ни было, слишком поздно что-либо менять. Фрейзер уже выехал, а какой путь он избрал, нам неизвестно.
Джастис кивнул:
— Остается надеяться на лучшее. Молю Бога, чтобы все обошлось без неприятностей.
— Вряд ли ты молишься об этом усерднее, чем я!
Отправляясь осматривать толстые внешние стены Бельфлера, Эйнсли пыталась не замечать Майкла, неотступно следовавшего за ней, словно тень в солнечный день. Он стоял у двери ее спальни, когда, освеженная ванной и облаченная в красивое платье, девушка направилась проведать Рональда. Убедившись, что ее дорогой друг чувствует себя настолько хорошо, насколько это возможно в данных обстоятельствах, и еще раз подивившись роскоши выделенных ему покоев, Эйнсли покинула комнату Рональда и у двери наткнулась на улыбающегося Майкла. Девушка поняла, что теперь он от нее не отстанет, но делала вид, что не замечает своего безмолвного стража.
Стоя на бастионе, Эйнсли полной грудью вдохнула свежий, прохладный осенний воздух. Уже смеркалось — дни стали значительно короче. Эйнсли прекрасно понимала, что, если ее отец не поторопится с выкупом, она может на всю зиму застрять в Бельфлере. «А это может оказаться опасным», — мысленно добавила девушка, увидев приближающегося к ней Гейбла. Одного взгляда на его сильное, стройное тело было достаточно, чтобы сердце Эйнсли учащенно забилось.
Страшно даже представить, во что может вырасти такая безрассудная страсть при длительном общении.
— Что ты здесь высматриваешь? Ждешь, когда отец придет тебе на выручку? — шутливо спросил Гейбл, делая знак Майклу, что он может на время оставить свой пост.
Эйнсли недовольно взглянула на Гейбла:
— Нет, мой самоуверенный рыцарь, я высматриваю слабые места в твоем замке, чтобы в один прекрасный день завоевать эти земли и дать тебе почувствовать, что значит быть пленником!
— Заранее трепещу. — Он взял ее руку, неторопливо поднес к губам и коснулся пальцев быстрым поцелуем. — Впрочем, какой же мужчина откажется стать пленником этих очаровательных синих глаз?
Он наверняка сказал это в шутку, и все же Эйнсли польщенно улыбнулась, а ее сердце забилось сильнее. Глубокий голос Гейбла чрезвычайно волновал ее. В следующую минуту он провел своими изящными длинными пальцами по ее волосам, и она не отстранилась. Эйнсли была не настолько наивна и понимала, что он пытается соблазнить ее, но отталкивать Гейбла ей не хотелось. Она догадывалась, что цель его — всего-навсего заполучить ее к себе в постель на то время, которое она проведет в Бельфлере. Тем не менее девушка чувствовала, что не в силах сопротивляться его натиску.
— Какие глупости ты говоришь, — пробормотала она, не делая попытки вырваться, когда Гейбл прижал ее к стене.
— Глупости? Ну нет! Это чистая правда. У тебя действительно очаровательные синие глаза и роскошные волосы, при взгляде на которые любой мужчина онемеет, не найдя слов, чтобы описать их красоту.
Эйнсли вздрогнула, когда Гейбл провел губами по ее волосам. Губы были мягкими и теплыми, а от его прикосновения она чуть не лишилась сил. Она знала, что сейчас последует поцелуй. С самого первого момента их встречи ей почему-то казалось, что Гейблу хочется ее поцеловать. Возможно, самым разумным и правильным было бы сурово отвергнуть рыцаря, но Эйнсли понимала, что уступит, а там будь что будет. Слишком сильным было ее любопытство, слишком долго она сама мечтала об этом поцелуе. Вот почему, когда губы Гейбла коснулись ее губ, она безмолвно уступила ему.
Приятная теплота разлилась по телу Эйнсли, прогоняя остатки осеннего холода. Губы Гейбла стали настойчивее, и девушка судорожно вцепилась в край его плотной накидки, словно ища поддержки. Дрожь пробежала по ее телу, когда язык Гейбла проник ей в рот. Дразнящее прикосновение этого дерзкого языка к ее собственному лишь усилило жадную страсть, терзавшую девушку. Эйнсли теснее прижалась к Гейблу, без оглядки отдаваясь силе этого поцелуя. Его руки скользнули ей за спину, и тут страсть смешалась с тревогой.
Собравшись с духом, Эйнсли оттолкнула Гейбла. Несколько раз судорожно вдохнув воздух, она проговорила странно изменившимся голосом:
— Пожалуй, мне лучше вернуться к себе. Моя комната очаровательна, хотя это всего лишь тюрьма. — И, боясь наговорить лишнего, торопливо прошла мимо Гейбла и начала спускаться по узкой лестнице, что вела с бастиона вниз. — Но только там я буду чувствовать себя в безопасности, — не удержавшись, добавила Эйнсли и, не дожидаясь его ответа, исчезла.
