Дверь наконец отворилась. Эйнсли была готова упасть на колени перед братом. Ее переполняла благодарность. Вместо этого она порывисто обняла Колина, не обращая внимания на покрывавшие его кровь и грязь. Наконец-то она на свободе! Теперь ей, возможно, удастся спасти хоть кого-то из жителей Кенгарвея.
— Подумай о себе, Колин, — настойчиво произнесла она, заглядывая брату в лицо. — Не позволяй отцу увлечь тебя и остальных наших братьев за собой в могилу!
— Только не начинай снова убеждать меня в благородстве де Амальвилля, — раздраженно бросил Колин, таща сестру вверх по лестнице.
— Он поклялся, что постарается спасти как можно больше наших людей.
— Пока я знаю одно — этот человек своими руками громит остатки ворот Кенгарвея. Он так же горит желанием перерезать нам глотки, как и его доблестные союзники!
— А может быть, он старается добраться до нас раньше, чем это сделают Фрейзеры и Макфибы? Ему прекрасно известно, что от этих людей милосердия ждать не приходится…
Наконец они добрались до верхнего зала. Колин подтолкнул сестру к лестнице, ведущей в жилые комнаты.
— Ступай! Возьми оружие, если намерена сражаться, или свои вещи, если решила бежать из этого кровавого месива. Об одном я только прошу — ради Бога, прекрати твердить о том, что обещал тебе любовник!
Обиженная Эйнсли собиралась возразить, но Колин уже бежал назад, в самую гущу битвы. Девушке хотелось плакать от бессилия — ведь она так и не сумела убедить брата довериться Гейблу, но она подавила в себе это желание. Предаться печали по поводу судьбы родичей можно будет и позднее — если, конечно, она сама выживет.
Устремляясь по лестнице в спальню, Эйнсли решила последовать обоим советам брата — захватить и оружие, и вещи, которые могут ей понадобиться на случай побега. Она была уверена, что сражаться ей придется — хотя бы для того, чтобы в конце концов покинуть Кенгарвей. Оставалось только надеяться, что судьба и Господь будут к ней милостивы, и она попадет в руки Гейбла до того, как осуществит оба эти намерения.
Наблюдая, как Фрейзеры и Макфибы карабкаются на стены Кенгарвея, Гейбл от души выругался. Перед ним по-прежнему маячили ворота, в которые он никак не мог проникнуть. Битва была в самом разгаре. Его подлые союзники оттеснили его от Макнейрнов, намереваясь убить как можно больше обитателей замка, прежде чем Гейбл сумеет прийти тем на помощь. Кроме того, рыцарь подозревал, что оба — и Фрейзер, и Макфиб — горят желанием убить лэрда Кенгарвея. Эту сомнительную честь Гейбл не слишком стремился у них оспаривать, хотя и понимал, что в таком случае расположение короля к нему значительно возросло бы. Сейчас перед ним стояла другая задача — попасть в Кенгарвей как можно скорее, пока его кровожадные союзники не перебили всех Макнейрнов и не добрались до Эйнсли, которую они тоже наверняка намерены прикончить.
Макнейрны храбро сражались, стараясь потеснить численно превосходивших их врагов, и Гейбл не мог не восхищаться их мужеством. Еще он радовался тому, что из множества мертвых тел, покрывших пространство вокруг замка, лишь малая часть приходилась на долю людей Бельфлера. То, как безрассудно, в полном пренебрежении к человеческой жизни Фрейзер и Макфиб бросали на неприступные стены Кенгарвея своих воинов, не могло не огорчить рыцаря. Конечно, рано или поздно такая тактика сломит сопротивление Макнейрнов, только плата будет слишком высокой. К тому же и Фрейзер, и Макфиб, не желая признаваться в собственных ошибках, громко обвиняли Гейбла в гибели своих людей, что еще больше раздражало рыцаря. Он поклялся, что ни за что на свете больше не выступит в союзе с этими буйными шотландцами, даже если сам король ему это прикажет.
— Мы уже почти ворвались в ворота, милорд, и Макнейрны начинают отступать! — прокричал один из воинов Бельфлера, участвовавший в осаде замка.
Гейбл не успел ответить — к нему сквозь толпу, сгрудившуюся у ворот Кенгарвея, пробирался какой-то человек. Он прокладывал себе путь с такой силой, что чуть не налетел на рыцаря, когда наконец выбрался из толпы.
— Взгляни-ка на север, милорд. Кто-то едет сюда!
В сопровождении Джастиса Гейбл двинулся к арьергарду своего отряда и увидел небольшую группу людей. Они расположились к северу от Кенгарвея на окраине небольшой деревушки, все еще лежавшей в развалинах после последнего набега Макнейрнов. От группы отделился один воин и направился к Гейблу. По мере удаления от замка — теперь он уже мог не опасаться стрел, градом сыпавшихся на нападавших с высоких стен, — воин явно почувствовал облегчение.
— Ты Макнейрн? — спросил Гейбл, когда мужчина, приблизившись к нему, осадил свою лошадь.
Что-то в облике этого человека не понравилось рыцарю. Неужели на помощь Макнейрнам пришли их друзья? Только этого не хватало! Он внимательно оглядел всадника. Ему было, должно быть, лет сорок или чуть больше — седина уже изрядно посеребрила его длинные густые волосы. Стройный и весьма элегантно одетый, этот человек своим обликом совершенно не вязался с кровавым побоищем, разыгравшимся на его глазах.
