Свой возраст я ощутил лет на 60, одет был по-домашнему, но сверху почему-то белый халат. Внутри дома мне очень понравилось, всё аккуратно, чисто, просторно. На первом этаже большой холл, окно от пола до потолка, короче вместо уличной стены. Посередине этого окна на ширину метров двух, стекла не было заметно, там был выход на лужайку, по сторонам от проёма тоже не было заметно наложенных дополнительных оконных секций. Складывалось впечатление, что весь стеклопакет шириной 2–2.5 м и высотой от пола до потолка поднимался рычагами и выполнял, помимо функции входной двери ещё и функцию прозрачного навеса (козырька) на случай дождя.
В доме кроме меня была ещё девушка лет тридцати, кем она мне приходилась сказать однозначно не берусь, но по эмоциональным ощущениям мы порядком друг другу намозолили глаза.
В её глазах я разглядел какой-то упрёк в свой адрес, что кроме моих «железок» есть ещё она и она ещё молода, и в конце-концов не предмет интерьера. Мне же хотелось поинтересоваться, почему она так задумчива и что у нас сегодня будет на обед.
Обеду в этот день состояться было не суждено… Как впрочем уютом этого домашнего интерьера я любовался последние его часы или минуты.
Посмотрев друг другу в глаза, я сказал, что отправляюсь в свою мастерскую к своим железкам, на что почувствовал сказанное напутствие: «Туда тебе дорога». На сей чёрный юмор в свой адрес я не обратил ни малейшего внимания. Зря — оно оказалось пророческим, и чуть было не стоило жизни мне, ей, и всем не только в близлежащей округе.
Эти раздумья о вечных ценностях придут на ум потом. А пока я прошёл по коридору в какой-то квадратный тамбур, там открыл толстенную дверь толщиной в четверть метра. По винтовой лестнице стал спускаться вниз. На этаже минус один располагалась мастерская со станочным парком, я двинулся по лестнице дальше вниз на этаж минус два — тут была лаборатория.
Освещение как будто никогда не выключалось, или включалось автоматически при появлении кого-либо. Вся начинка лаборатории почему-то уже работала, где-то что-то мигало, что-то где-то крутилось, бегало вверх-вниз.
Тот, кто пришёл (в смысле я) очень хорошо ориентировался в помещении приблизительно метров 8х12, уставленным научной аппаратурой (особенно в показаниях датчиков и приборов). Он нырнул в свою среду обитания там, где он как рыба в воде и где ему ни кто не помешает и ни кто не отвлекает от осуществления задуманного. Но тут он ошибся, желание исправить свой неверный ход в прошлом было сильнее подсказок интуиции о том, что делать этого нельзя. Последнее женское пожелание имело скрытый смысл: «В прошлое тебе дорога». Прошлое — понятие растяжимое, особенно во времени и событиях там происходящих.
Мне нужно было переместиться в осень 1985 года, что бы исключить ошибочно принятое летом неверное решение. Или, в идеале, в Май- месяц того же года, где получил отказ со стороны своих родителей пригласить в гости Наташку с её подругой на Фестиваль (на время проведения которого наш полк прилетал в Москву). Моя комната всё равно пустовала, поскольку я находился на службе в армии и вопрос с размещением решался самым элементарным образом. Но как раз в это время наша семья строила дачу своими силами, т. е. своими руками и отпуск летом был огромным счастьем и всегда полностью посвящался строительной эпопее. Поэтому посвятить две недели приехавшим гостям, среди лета, тогда было просто непозволительным делом. Кто мог знать, что именно с этого момента начнётся другой сценарий жизни и судьбы, то ли лучше, то ли хуже, теперь уже ни кто и не скажет однозначно. Мы должны были встретиться, чтобы увидеть друг друга, но встретились только через четыре года; мы должны были понять, кто мы друг для друга, но поняли это только через четыре года, когда Наташке уже было не до романтических отношений и любовных приключений. Всего одна маленькая оплошность: вместо того чтобы сыграть на опережение, сыграли на торможение и тут же появился тот, кого не должно было быть и в помине. В результате получилось то, что получилось.
И вот, во сне как просто всё, чтобы исправить что-то в прошлом: остаётся только щёлкнуть тумблерами на хорошо знакомых приборных панелях. И всё…
Наверно я торжествовал в тот миг. Вот оно, сбылось! Сколько потрачено сил, времени, средств и вот проблема решена! Не тут-то было…
Торжествующий вдох и на выдохе завершающий все исследования щелчок тумблера. Вдруг на серой бетонной стене медленно образуется яйцеобразный проём шириной чуть больше метра и в высоту выше человеческого роста. Увидев это, я обошёл длинный стол с аппаратурой с левой стороны и подошёл к образовавшемуся проёму. Вместо цемента была какая-то светлая пелена, а за ней…
